Книга Тысячи испытаний, страница 139 – Тан Ци

Е Хуа хотел что-то сказать, но промолчал. Ему казалось, что теперь, когда богиня Цзу Ти вернулась в истинный облик, Лянь Суну не подобает обращаться к уважаемой богине по детскому имени, но Лянь Сун был его дядей, а осуждать старшего родственника весьма непочтительно. Поэтому Е Хуа оставил свое мнение при себе. Однако проницательный наследный принц не упустил даже те крохи сведений, что скрывались в двух фразах Лянь Суна.

— Мои раны зажили, мне и впрямь пора покинуть Долину, – сказал он, – но к чему такая спешка? Скоро здесь что-то произойдет? Кроме того, вы говорите, что богиня Цзу Ти может направиться куда-то помимо Гуяо. Куда? Разве ей не стоит вернуться в родные горы, чтобы восстановить силы? И кроме того, какая помощь ей может понадобиться?

Бог воды покачал чашку в руке.

— Чаи для укрепления духа и правда невкусные. – Затем поднял взгляд на Е Хуа и улыбнулся: – А у тебя и правда много вопросов.

В отличие от наследного принца, который даже чай пил держа спину прямой, Лянь Сун сидел, лениво прислонившись к столу и согнув ногу в колене.

— А-Юй, возможно, решит вернуться в Гуяо, а может, пойдет искать помощи где-то еще…

Не договорив, он задумчиво постучал пальцами по согнутому колену.

— Ладно, – сказал он, – она лучше знает, как себя лечить. Следуй за ней, делай все как она говорит.

Наследный принц, подумав мгновение, кивнул.

— Но почему вы не идете с нами? – На этот раз голос Е Хуа переполняла уверенность. – Все же в долине что-то случится, да?

Лянь Сун поставил чашку на стол:

— Ничего серьезного. Просто со здоровьем А-Юй не все так просто, как хотелось бы, и ей нет смысла дальше здесь оставаться.

На вопрос племянника он не ответил, лишь сказал:

— Скоро я вернусь на Небеса, не беспокойся.

Все говорили, что его дядя – сердцеед и распутник, самый своевольный и необузданный бог на Девяти Небесах, но наследный принц следовал за Лянь Суном последние десять тысяч лет и потому как никто знал, насколько тот предусмотрителен и осторожен. Его дядя, который порой вел себя легкомысленно и бесцеремонно, прекрасно скрывал свои подлинные мысли. Если он не хотел о чем-то говорить, расспрашивать было бесполезно. Е Хуа нахмурился, но ничего не сказал – ему оставалось только смириться с положением дел. Вот только отправиться в путь завтра же он не мог, а потому спросил:

— Могу ли я задержаться в Долине еще на три дня?

— О? У тебя здесь дела?

Наследный принц помолчал немного и в конце концов ответил прямо:

— Возможно, высшая бессмертная Бай Цянь придет еще раз. Я хочу задать ей вопрос. Если за эти три дня она не появится, я сопровожу богиню Цзу Ти туда, куда она пожелает.

Третий принц вылил чай из чашки и спокойно сказал:

— Хорошо, как тебе удобнее.

После ухода Лянь Суна наследный принц глоток за глотком допил оставшийся чай. В основном горец славился тем, что успокаивал дух и упорядочивал мысли. Е Хуа спал два дня и две ночи, по правде, его дух был более чем спокоен, но вот мысли упорядочить бы не помешало.

Его память полностью вернулась. Он узнал все – от начала и до конца.

Наследный принц сжал пустую чашку и замер, глядя в одну точку.

До него донеслись звуки музыки – старец Куншань играл на ячжэне^[25]. Имелось у лекаря такое увлечение. Должно быть, теперь, когда принц выздоровел, у старика появилось свободное время, и он решил сыграть в боковом зале.