Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 96 – Ши Цзин

Ей и самой не нравилось пышное платье, но, услышав подобное из уст Се Вэя, она почувствовала досаду: «Что этот противный мужчина вообще понимает в женских нарядах, румянах и туши? Кто дал ему право судить?»

И к тому же разве она, Цзян Сюэнин, может быть некрасивой?! Не зря в прошлой жизни этот Се целыми днями читал буддийские сутры и даосские каноны, а к девушкам не прикасался и жены себе не нашел. Ну и поделом ему!

Последнее время на уроках музыки барышни отрабатывали технику игры правой рукой. После освоения нового приема Се Вэй предлагал им мелодию для упражнения. Требования у наставника были строгие, поэтому никто не смел заниматься спустя рукава. Даже Шэнь Чжии старалась изо всех сил. Одна только Цзян Сюэнин бездельничала. Ей до сих пор не разрешили прикасаться к циню, поэтому она сидела в дальнем углу третьего ряда и молча прожигала учителя таким яростным взглядом, словно собиралась сделать в нем дыру.

Се Вэй поначалу не понял, чего она добивается. Хорошо еще, что Цзян Сюэнин почти не спала две ночи подряд: в глазах у нее резало и щипало, а веки наливались тяжестью. Она продержалась почти четверть часа, но сонливость взяла верх. Барышня зевнула и только благодаря невероятному усилию воли не уронила голову на парту. Испепелять людей взглядом больше не было сил.

Урок музыки прошел как в тумане. Все знали, что Се Вэй, как всегда, оставит Цзян Сюэнин после занятий, и разбежались в мгновение ока, не желая задерживаться. Лишь барышне Цзян не удалось улизнуть.

— Почему вы меня так пристально разглядывали? – осведомился Се Вэй, сойдя с возвышения с цинем в руках.

Цзян Сюэнин с трудом дождалась конца урока и только хотела сладко зевнуть, как услышала вопрос и была вынуждена сдержаться.

— Вам, вероятно, показалось. Я бы не отважилась, – сказала она в свое оправдание.

— Отважились. А теперь так осмелели, что принялись лгать, – равнодушно ответил Се Вэй.

Цзян Сюэнин изобразила улыбку:

— Должно быть, я так внимательно слушала вас, что чересчур увлеклась и прониклась благоговением, вот и засмотрелась.

— Неужели? – переспросил наставник, не тронутый лестью.

Цзян Сюэнин поглядела на его бесстрастное лицо и рассердилась. Вспомнив, как мужчина нахмурился и назвал ее некрасивой, барышня вознамерилась отомстить и улыбнулась особенно приторно.

— А может, ваш урок был слишком скучен и бестолков, поэтому я глядела на вас, пытаясь уловить суть.

«Скучен и бестолков?!»

До этих слов Се Вэй сохранял спокойствие, однако теперь помрачнел, а его взгляд стал холоднее. Никто еще не говорил ему подобного. С тех пор как четыре года назад он приехал в столицу и начал читать лекции в зале Вэньюань, все только хвалили его: и наставники, и ученики, и сам император. Такую дерзкую лгунью, как Цзян Сюэнин, Се Вэй встретил впервые. Его пронзила досада, тонкие губы сжались в прямую черту, и на мгновение ему захотелось вспылить. Однако мужчина все же сдержался и невозмутимо заметил:

— Вы отвлеклись и чуть не уснули, а потом обвинили учителя в неумении растолковать урок. У вас редкий талант переворачивать вещи с ног на голову.

— Вы правы, – согласилась Цзян Сюэнин, не переставая сладко улыбаться.

«До чего же бесстыжая! Ей что ни скажи, она согласится».

Се Вэй не пожелал тратить время на препирательства и направился к выходу, но не успел отвернуться, как барышня у него за спиной пробормотала сквозь зубы: