Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 76 – Ши Цзин

«Как раз „пострадавшую“ и нужно хватать», – подумала Цзян Сюэнин, хмуря брови. Ее притворное добродушие исчезло. Она холодно, без тени сочувствия посмотрела на свою жертву и бесстрастным голосом произнесла:

— Чего раскричалась?

Барышня стояла посреди зала, точно фигура, высеченная изо льда. Видя ее отчужденность, граничившую с жестокостью, хотелось зябко поежиться. Вопрос предназначался Ю Юэ, однако Фэн Чэн, посмевший одернуть Цзян Сюэнин, не решался поднять головы и корил себя пуще некуда.

Дочь Цинъюань-бо сразу замолкла. Оглянувшись, она увидела, что зеваки давно разошлись. Служащие в одеяниях Тайной стражи с Чжоу Иньчжи во главе окружали ее темной стеной. Девушка помертвела, ощущая в груди пустоту, словно из нее вынули душу. Страшно подумать, что сделают с ней эти люди… С отсутствующим выражением лица она покорилась. Когда Ю Фанъинь выводили из зала, Цзян Сюэнин едва заметно приподняла уголки рта. Дочь наложницы тоже улыбнулась в ответ.

Чжоу Иньчжи дождался, пока все разойдутся, и лишь тогда повернулся к барышне.

— Я слышал, вам во дворце положен отпуск раз в десять дней, и хотел выбрать время, чтобы лично выразить признательность. Не надеялся встретить вас сегодня, но рад, что смог оказать услугу. Как посоветуете поступить с этим делом?

Цзян Сюэнин спокойно села за стол, взяла чашку с недопитым чаем и с улыбкой ответила:

— Прошу помнить, что Ю Фанъинь – моя подопечная, а в остальном, господин тысячник, поступайте как сочтете нужным. Дом Цинъюань-бо пришел в упадок, однако даже на разбитом корабле сыщутся гвозди. Кстати, я тут на днях присмотрела хороший цинь, жаль только, цена высока.

Денег в последнее время действительно не хватало.

Чжоу Иньчжи вертелся в чиновничьих кругах, где прижилась поговорка: «В ямэне две шкуры сдерут». Подобное не было редкостью даже в эпоху порядка и процветания, а уж в смутное время тем более. Тайная стража, давно вызывавшая недовольство как среди чиновников, так и в народе, проворачивала подобные дела с отточенным и непревзойденным мастерством. Лучше всего, если обвиняемый богат и притом не имеет влиятельной поддержки. Посадишь такого в тюрьму на неделю, он перепугается до смерти, а родня изведется в тревоге и понесет серебро чиновникам, боясь, как бы подношение не сочли недостойным. Это считалось мягким подходом. Более жестокие и беспринципные действовали иначе: неважно, пострадавший перед ними или преступник, как только препирательства затягивались, хватали всех без разбору «до завершения разбирательства» и сажали под замок. Тогда раскошеливаться приходилось не только преступнику, но и пострадавшему, чтобы отвести беду. Если же серебра не давали, поступали просто: бестолковый судья рассмотрит дело спустя рукава и одним росчерком приговорит всех к наказанию.

По дороге из управления Чжоу Иньчжи размышлял, что задумала Цзян Сюэнин, а когда оказался в чайной, сразу увидел: хотя барышня на словах всячески отмежевывалась от Ю Фанъинь и заботилась о благе Ю Юэ, сама «пострадавшая» вовсе не радовалась такой поддержке. Тысячник догадался, что Цзян Сюэнин решила проучить именно «жертву нападения». Он получил повышение совсем недавно и вне стен управления не мог открыто принимать чью-то сторону, однако действовал четко и смело: сначала арест, а дальнейшую судьбу задержанных пусть решает Цзян Сюэнин. Вот только Чжоу Иньчжи не ожидал, что барышня окажется столь расчетливой.