Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 33 – Ши Цзин

За последние дни императрица-мать успела немного успокоиться и уже не испытывала той ярости при виде пары крамольных строк, как в первый раз. Однако ее спокойствие сулило куда больше опасностей.

— Лживые речи мятежников добрались до дворца, – усмехнулась она. – Великолепно! Цзян Сюэнин, можешь что-то добавить к сказанному?

«Старая ведьма, как и в прошлой жизни, сразу выносит приговор, даже не разобравшись».

Барышня хорошо знала натуру императрицы-матери и ничуть не удивилась. С достоинством поклонившись во второй раз, она произнесла:

— Ваша смиренная подданная всего лишь девица из благородного дома. Как я могу быть связана с заговорщиками? К тому же почерк на этом листе явно не мой. Ваше величество может сравнить его с тем, каким я сегодня писала в павильоне Фэнчэнь. Мне неведомо, как бумага попала в мои покои, но я к этому точно не причастна.

— Отпираешься складно, – заявила та Сяо.

— Кто невиновен, того и оговоры не запятнают, – ответила Цзян Сюэнин, – а у вашей смиренной подданной совесть чиста.

Женщина с удивлением заметила, что барышня держится совсем иначе, чем в первый день, когда явилась с поклоном. Вдовствующая императрица сжала в руке злополучный лист, и ее взгляд потяжелел.

— Твой отец – Цзян Бою? – спросила она, помолчав.

Цзян Сюэнин догадалась, что дело плохо, и ее сердце сжалось.

— Да.

Женщина проговорила:

— Полагаю, ваша семья близка с домом Юнъи-хоу. У вас ведь хорошие отношения, верно? Твоя помолвка с Янь Линем почти состоялась. Все-таки дыма без огня не бывает.

У Цзян Сюэнин мороз прошел по коже! Она вскинула голову, взглянула на вдовствующую императрицу и ясно увидела, как в глубине ее глаз сверкнула жестокость. Та смахнула стоявшую перед ней нефритовую чашу и грозно приказала:

— Наказать палками! Тащите ее во двор! Бить, пока не признается! Посмотрим, что окажется крепче: ее упрямство или палка!

В этот миг Цзян Сюэнин окончательно убедилась: с домом Юнъи-хоу случилась беда. Кто именно вознамерился ее погубить, барышня пока не знала, но слова императрицы-матери ясно давали понять: она собирается уничтожить всех, кто связан с Юнъи-хоу. Старая ведьма какой была, такой и осталась!

Девушка уже один раз прошла через смерть. Загнанная в угол, Цзян Сюэнин больше не испытывала страха и отбросила осторожность.

— Кто посмеет ко мне приблизиться?! – крикнула она, выдернув из прически золотую шпильку.

Младшие евнухи, рванувшие к ней с обеих сторон, невольно отшатнулись. Барышня сначала направила шпильку на них, а спустя миг приставила острие к собственному горлу. При виде такого зрелища евнухи едва не покрылись холодным потом. Яо Жунжун и вовсе взвизгнула от испуга! Соученицы в ужасе попятились. Даже императрица Сяо, которая никогда прежде не сталкивалась с подобным, оторопела:

— Какая дерзость! Что ты творишь?!

Цзян Сюэнин понимала, что дело зашло чересчур далеко и ей грозит смертельная опасность. Отчаяние пробудило в ней неукротимый гнев и решимость. Вдобавок она еще в прошлой жизни возненавидела старую ведьму!

Собрав последние крупицы самообладания, барышня уставилась на императрицу-мать и отчетливо произнесла:

— По законам империи Внутренний двор не имеет права вмешиваться в государственные дела! Вдовствующая императрица и супруга его величества распоряжаются в Шести дворцах, являя собой образец женской добродетели для всего Поднебесья, но я не служу во дворце! Расследовать заговор – право Внешнего двора! Я дочь высокопоставленного чиновника, а все дела с участием знатных особ надлежит передавать Тайной страже, которая должна заключить подозреваемых в императорскую тюрьму или же направить в Палату наказаний для разбирательства. Если вы, ваше величество, изволите истязать меня из-за клочка бумаги, что ж, я не боюсь ни мучений, ни боли. Меня лишь тревожит, что вы понесете позор за то, что добились признания пытками. Подобное обязательно посеет тревогу среди гражданских и военных чинов Внешнего двора.