Книга Дьявольская лилия, страница 82 – Розелин Эш, Саша Леоне

— Я в порядке, — бормочу я, пытаясь сохранить голос ровным. Он нежно перебирает пальцами спутанные локоны моих волос. Когда он берет локон, растягивая его, я чувствую рывок глубоко в животе — как будто он играет с чем-то большим, чем просто мои волосы. Он отпускает его, наблюдая, как тот возвращается в свою естественную спираль, и заинтригованный блеск загорается в его темных глазах.

Мой взгляд скользит по его телу, насколько я могу видеть над одеялом, и останавливается на его правой руке, где татуировка-рукав обвивается вокруг его кожи. Вся татуировка образует один большой сад колючих цветов черными чернилами, со стеблями, листьями и шипами разных цветов, окружающих друг друга. Когда я вглядываюсь, я понимаю, что хотя издалека это может выглядеть как одна непрерывная лиана, поднимающаяся по его руке, вблизи видно, что цветы уникальны.

Центральный элемент привлекает мое внимание первым — гроздь поникших лилий, выделяющихся ярким цветом на фоне монохромного фона. Но я отвожу взгляд. Я хочу увидеть все.

Из любопытства я изучаю татуировку украдкой, опасаясь, что он закроет ее, если заметит, что я смотрю.

Татуировка начинается вокруг его запястья с широких, воронкообразных и отчасти двугубых лепестков, которые я узнаю как азалии в черном цвете, опоясывающие его запястье и поднимающиеся до локтя. Оттуда стебли переплетаются со стеблями следующего цветка в иерархии: тюльпаны. Прямые луковицы и широкие жилистые листья окружены темными толстыми шипами, которые так тщательно проработаны, что выглядят почти настоящими.

Когда тюльпаны доходят до внутренней стороны его локтя, татуировка принимает захватывающий поворот. Стебли переплетаются со стеблями лилии, и я наклоняюсь чуть ближе, очарованная той частью, где черные чернила встречаются с цветным зеленым стеблем.

Лилия — центральный элемент: белый, колокольчатый цветок драматично свисает к азалиям и тюльпанам внизу, создавая огромный контраст с черно-белым окружением. Маленькие пурпурные шипы торчат из зеленого стебля, добавляя остроты его нежной красоте.

Колючий стебель поднимается выше, обвивая бицепс, затем снова переходит в черно-белый, вводя еще один цветок. Хотя он не цветной, я знаю, что это ирис, с его плоскими, открытыми лепестками. Он поднимается по его руке и резко заканчивается на вершине плеча, где больше шипов тянутся до ключицы.

Наконец я возвращаюсь к лилии, снова привлеченная ярким цветом. Прежде чем я успеваю остановиться, моя рука тянется прямо к цветку, и когда я провожу кончиками пальцев по красивому рисунку, я чувствую это — приподнятые бугорки, которые я ощущала ранее. Рубцовая ткань.

Он отстраняется и хватает мое запястье, прежде чем я успеваю исследовать дальше. Его выражение закрывается, и я почти вижу, как стены снова встают на место.

— Что... что там случилось? — Это, вероятно, бесполезно, но я не могу остановить любопытный вопрос.

— Ничего, — отвечает он бесцветно, затем чувственно проводит кончиками пальцев по моей руке, посылая восхитительные покалывания по телу. Он пытается отвлечь меня.

Но я не могу оставить это.

— Что означают цветы? — настаиваю я. Я знаю, что они что-то значат. Он не похож на человека, который просто набивает себе кучу случайных цветов на руку. И поскольку я теперь знаю, что татуировки скрывают какие-то шрамы, это определенно что-то значит.