Книга Дьявольская лилия, страница 21 – Розелин Эш, Саша Леоне

От одной этой мысли по спине пробегает приятная дрожь, а пальцы ног сами собой поджимаются.

Кто бы мог подумать, что переписка с человеком, который не приходится мне родственником, может быть такой… волнующей?

Впрочем, дело не в ком-то постороннем. Дело именно в нём — в том горячем итальянце из ресторана, который пытался завоевать меня дорогими подарками, словно я приз, который непременно нужно получить.

Я ворочаюсь с боку на бок, и кажется, будто проходят часы. В голове вихрем кружатся бесконечные «а что, если» и «может быть». Когда сон наконец смыкает мои веки, покоя он не приносит.

Мне снится мой красавец-итальянец — вернее, лишь отдельные его черты. Чёрные, как безлунная ночь, глаза, проникающие прямо в душу. Низкий, властный голос, приказывающий немедленно с ним встретиться.

Это одновременно опьяняет и пугает.

Просыпаюсь я с такой мигренью, будто череп вот-вот расколется надвое.

Просто прекрасно. Именно этого мне и не хватало.

Застонав, я отбрасываю с лица непослушную гриву волос и, едва переставляя ноги, плетусь в ванную. После туалета мою руки и плещу в лицо холодной водой, надеясь, что она хотя бы немного меня взбодрит или притупит пульсирующую боль.

Безрезультатно.

Со вздохом выбираюсь в коридор, чувствуя себя зомби, только что выползшим из могилы.

Когда я прохожу мимо Дрена, он удивлённо вскидывает бровь. Обычно по утрам я — настоящая мисс Солнышко, что неизменно действует ему на нервы. Но сегодня такое чувство, будто я поспала не больше часа, и на любезности у меня нет ни сил, ни желания.

Я направляюсь прямиком на кухню. Мне совершенно точно нужен çaji i malit — мой любимый албанский горный чай.

К счастью, вода в чайнике уже горячая — маленькое благословение этим ужасным утром. Я бросаю пакетик в кружку и заливаю кипятком. Навстречу тут же поднимается густой пар, принося с собой знакомый терпкий аромат. Я невольно вздрагиваю от предвкушения. Стоит мне его вдохнуть, как напряжённые мышцы понемногу расслабляются.

Будто этот чай знает обо мне всё и всегда понимает, как успокоить.

Обхватив тёплую кружку ладонями, я рассеянно смотрю в окно и жду, пока напиток немного остынет. В этом доме çaji i malit пью только я, хотя он считается одним из главных продуктов новой компании Роана, занимающейся производством напитков. Сам Роан и Ате предпочитают kafe turke — классический кофе по-турецки, ещё одну жемчужину его бренда, — или раки, традиционный албанский алкоголь.

Дольше терпеть я не в силах. Подношу кружку к губам и жадно отпиваю.

Чай обжигает язык и нёбо, но мне всё равно.

Это жжение того стоит.

К тому моменту, когда кружка пустеет, убийственная мигрень отступает от уровня ядерного взрыва до смутной пульсации в висках. Теперь я окончательно проснулась и буквально вибрирую от внезапного прилива сил.

Ополоснув кружку, я ставлю её на столешницу и оглядываю кухню, постепенно возвращаясь к самой себе.

Разумеется, именно в этот момент в мысли снова прокрадывается мой горячий итальянец. Я качаю головой, отгоняя нелепую фантазию о том, что он может быть моим.

Может, испечь баллокуме¹?

Старое доброе албанское масляное печенье наверняка поможет прочистить голову.

А заодно отвлечёт от непреодолимого желания проверить раскладушку и узнать, ответил ли он.