Книга Дьявольская лилия, страница 165 – Розелин Эш, Саша Леоне

— Убери пистолет, чтобы мы могли поговорить, — приказывает он, помахивая ножом для убедительности. Он шутит?

— Как насчет того, чтобы ты сначала убрал нож, а потом мы посмотрим насчет разговора? — резко отвечаю я. Его губы изгибаются в той знакомой, бесящей усмешке, и моя кровь закипает.

— Давай опустим оружие одновременно. На счет «два». Готова? — Он делает паузу, дожидаясь моего короткого кивка. — Раз... два.

Ни один из нас даже не шевелится. Оружие все еще наготове, все еще нацелено.

— Почему ты следишь за мной, Рафаэль?

— Элира. Две недели назад, — говорит он ровно. — Какого черта, Эмилия? Она могла потерять жизнь.

Хотя его голос остается ровным, я чувствую чистую, кипящую ярость, исходящую от него. Он выплевывает проклятие и опускает нож. Ловким движением запястья оружие исчезает в его рукаве.

Но я не опускаю пистолет. Я держу его нацеленным, мой палец танцует на спусковом крючке. Вот оно — мой шанс убить его. Несмотря на мое предательство все эти годы назад, он все еще имеет некоторую степень доверия ко мне, да? Достаточно, чтобы ослабить бдительность.

Он совершенно открыт. Беззащитен. Я могу покончить с этим, покончить с ним, раз и навсегда. С человеком, убившим моего отца.

Сделай это! Нажми на курок!

Я сверлю его взглядом, мой палец дергается. Каждый инстинкт кричит мне сделать это, но я... я не могу. Возможно, из-за его чертовски постоянного вмешательства в мою жизнь за эти последние несколько лет. Я чувствую, что должна ему. Ублюдок спас меня из трудного положения более чем однажды.

Вот почему я ненавижу быть кому-то должной.

— Эмилия. — В его голосе звучит безумное спокойствие, его поза расслаблена, как будто ему плевать, решу ли я стрелять в него или нет. К черту его, и к черту меня за то, что я слишком принципиальна, чтобы просто нажать на гребаный курок. Как будто он может прочитать решение в моем взгляде, он говорит: — Я знаю, что ты не собираешься стрелять в меня. Убери пистолет и объясни, о чем, блядь, ты думала, похищая Элиру.

Мой взгляд угасает, и с резким выдохом я медленно убираю пистолет в кобуру, отодвигая в сторону грызущую вину, которая преследует меня с инцидента двухнедельной давности.

— Все не должно было зайти так далеко. Вы, ребята, заставили ситуацию обостриться, а не я, — пытаюсь сказать я небрежно.

— Что? — рычит он. Он тянется вверх и срывает кепку в порыве ярости, пальцы впиваются в темные волосы, которые я любила трогать, и мои легкие забывают, как работать. — Ты, блядь, вломилась в дом Максимо и похитила его жену. И это после того, как стреляла в него на взлетной полосе, ты чуть не стоила ему жизни и жизней детей, которые были с ним! — Его голос повышается на последних нотах, практически крик.

— Я видела, как последний ребенок поднялся на борт, прежде чем мои люди и я открыли огонь. — Несмотря на то, что я говорю себе не заботиться о том, что он думает обо мне, защитная реакция обволакивает меня, как броня. — Я не знала, что с ним остался еще один.

Воспоминание вспыхивает в моем сознании. Когда я получила данные о том, что Максимо и Пасленовые — ублюдки со своим нелепым прозвищем — заполучили более дюжины маленьких девочек, мой разум просто отключился. Я не думала. Я не могла думать. Я покинула свой пост в Чикаго, мобилизовала несколько своих коллег и отправилась за ними еще до получения одобрения от моего начальника. Все, что я видела, — это то, что произошло девять лет назад, повторяющееся снова.