Книга Жестокий мажор, ненавижу!, страница 10 – Ольга Вереск

Почерк. Та же петля у «д». Этим почерком подписывала открытки. Потом этим же именем отец подписал распечатки, которые положил передо мной.

Зубы стиснуты — убавляю музыку.

— Давай свою хрень.

Кладет лист. Первый пример — минута. Второй — две. В третьем нарочно путаю знак. Замечает сразу.

— Здесь вычитание в другом порядке.

Ручка на строке.

— Ошибка в условии. Или ты уверена, что знаешь лучше?

Раньше полезла бы в черновик перепроверить, даже будучи правой. Сейчас разворачивает лист.

— Уверена.

Исправляю. Не купилась. Сука. Когда ответ сходится, уголок рта чуть живой. Жаром прошибает. Хочу, чтобы ещё раз. Хочу стереть. Одновременно, да.

Улыбка бьёт в пах. Губы влажные после того облизывания. Смотрю слишком долго. Думаю, как они выглядят растянутыми. Как звучало бы имя, если не вот так. Ноет. Колено двигаю под столом — будто поможет.

— Значит, база есть. Сначала разберём пропущенные темы, потом проекты.

— Ты всегда такая зануда?

— Когда человек притворяется глупее, чем он есть.

Усмехаюсь.

— А ты всегда притворяешься лучше?

Ручка зависает над тетрадью.

Наконец-то.

Звонок Макса режет тишину. Беру по видео, сразу на громкой.

— Зверь, ты где? Мы через сорок минут к Алексу. Там девчонки с менеджмента, можешь Кристине не сообщать.

— Занят.

— Чем?

Камеру поворачиваю. Вика закрывается листом, но он уже видит.

— О, Семенова! Так вот почему она после пар пропадает.

— Выключи камеру.

— Зачем? Макс свой.

— Я сюда заниматься пришла.

— С кем? — хохот. — Со Зверем? Ты жить устала?

Встаёт, к окну, из кадра. Я веду телефон следом. Ловит взгляд.

Свет в спину. Платье на просвет почти ничего не оставляет: бельё, талия, грудь. Смотрю, не моргая. Подойти сзади, к стеклу, проверить руками после двух лет. Встать нельзя — стояк не спрятать. Сижу.

— Данила. Выключи.

Палец на красной кнопке. Можно оборвать. Вместо этого:

— Не стесняйся. Ребятам полезно знать, какие услуги ты оказываешь.

Макс присвистывает.

— Почём отличницы нынче?

Лист от лица. Этот взгляд с детства: ну скажи им. Сейчас сказал сам. Тошнит. Следующую гадость подбираю, лишь бы перестала ждать. Лишь бы не видеть, как дрожат губы и розовеет шея над вырезом.

— Для своих скидка. Только в очередь, блядь.

Подходит, наклоняется к экрану.

Грудь почти у глаз. Платье падает вперёд — кожа, ямка, край белья. Пахнет шампунем и злостью. Мысль на секунду вылетает: член пульсирует так, что думать нечем. Затылок бы схватить и уткнуться туда, куда смотрю. Или сделать ещё гаже. Иначе поцелую.

— Подготовка к статистике, Максим. Тебя тоже записать? У тебя зачёт с третьей попытки или с четвёртой?

Улыбка у него сползает.

— Эй, полегче.

— Тогда следи за языком.

Отступает. Я сбрасываю.

В штанах ещё не проступило, но близко. Сижу, ноги врозь, и понимаю гадкую вещь: хочу её сильнее, чем хочу её унизить.

— Смелая, что ли?

— Ты без зрителей вообще разговаривать умеешь?

— Не понравилось? Дверь там.

Глядит на дверь. Коротко. И всё. Уйти не может. Что-то держит сильнее обиды.

Деньги. Конечно.

Отодвигаю тетрадь, локоть на её место.

— Принеси воды.

Бутылка за спиной, она это знает.

— Возьми сам.

— Мать нанимала тебя помогать мне.

Бутылку отодвигаю дальше.

Молча достаёт договор. Уголок расправляет, подвигает, тычет в строку.

— Образовательные услуги. Видишь? Не бытовое обслуживание.