Книга Тонкие грани, страница 35 – Слава Доронина

— Точную дату и время нахождения у тебя медальона Стэнли, – жестко потребовал он.

— Почти два месяца назад…

Стэнли нашли мертвым от передозировки наркотиков на следующий же день после моего девятнадцатилетия. Сомневаюсь, что дяде неизвестен сей факт. Еще несколько минут назад он смеялся, как душевнобольной, как в миг после появления магических бумажек постарел, как будто еще лет на пять. Правда, что говорят: зад прикроешь, обнажишь другое место, начнешь прикрывать другое, как оголишь третье и так до бесконечности.

Окончательно запутываясь во всем, я была готова собственноручно сложить свои мнимые крылья, как с воображаемой картинки из Лебединого озера. Безо всяких пуль. Без фееричной концовки. Без оглушительных аплодисментов. Просто упасть и удариться головой еще раз, да так, чтобы и вовсе не приходить в чувство. Внезапно светло-бежевые стены этой каморки, хоть таковой и не поворачивался язык ее назвать, начали жутко давить на мозги. А я еще удивлялась своему отчаянно-депрессивному состоянию. Да тут даже самый закоренелый оптимист предпочел бы выброситься из окна с воплями «Будь проклят этот безумный мир». Что уж было говорить обо мне? Мир точно сошел с ума. Интересно, а за месяц, который я провела в безутешном горе, мир не захватил какой-нибудь вирус безумия? Может быть, меня, как единственного здорового человека стоило изолировать, дабы предотвратить скорое заражение?

В голове отчетливо слышался стук. Стук моего сердца. Я смогла бы даже прочесть по нему, насколько я здорова или наоборот больна. Но я не кардиолог. Я даже гребаную первую медицинскую помощь не сумею оказать. Но глухой стук где-то на уровне горла отдавал громким эхом в ушах. Мне даже показалось на секунды, что я магическим образом оказалась в космосе. Комната как-то неестественно плыла в глазах, словно я находилась в гравитационном радиусе. Но вместо космической легкости в груди ощущались вселенские тяготы. Я ощущала себя сейчас одной из черепах, которые если верить древним гипотезам держали на своих панцирях Землю, но по ощущениям тяжести, казалось, что всю Вселенную разом, и черепах было никак не трое, а только одна.

— Какое ты имеешь отношение ко всему этому дерьму? – я не стеснялась уже выражаться при человеке значительно старше меня. Неуважение к старшим – это не самое страшное, что могло со мной случиться.

— Такое же, какое и ты, – мою нервную систему явно собирались сейчас поиметь. В жесткой форме. Дядя говорил завуалированными загадками, зашифрованными иероглифами, всем чем угодно, но только не доступными для понимания словами. – Алисия, ты единственный близкий человек, который у меня остался. И я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Марии больше нет, Стэнли тоже, и я не могу еще потерять и тебя, – в глазах Льюиса было столько скорби, столько нерастраченной любви, что мои ноги сами собой подкосились, и я упала обратно в кресло. Дядя говорил искренне. Или был хорошим актером.

— Почему тебя не было рядом… – я хотела сказать, когда убили Стэнли, но с губ слетели совершенно другие слова, – никогда? Тебя не было рядом никогда, когда нам нужен был родной человек!

— Алисия, я чувствую твое недоверие. Но ты напрасно мне не веришь. Все это время я старательно избегал лишний раз встретиться с вами из лучших побуждений. Твои подозрения не имеют почвы под собой. Все куда намного сложнее и запутаннее, чем кажется на первый взгляд. Да, я связан с криминалом но... – дядя внезапно смолк.