Книга А потом я проснусь, страница 129 – Алайна Салах

— Не, надо подождать хотя бы годик или два, - незамедлительно бубнит жена, откусывая бутерброд. - Чтобы воспоминания о токсикозе и отекших ногах отпустили. Помнишь, как я неделю на одном свежевыжатом соке сидела?

Помню конечно.И как за апельсинами каждый день ни свет ни заря в супермаркет ездил, и как кроссовки ей зашнуровывал, и как утешал, когда во время просмотра фильма Ярослава вдруг ни с того ни с сего начинала плакать. В чем причина - не объясняла, но я все равно утешал. Веселое было время.

— А мы с Лешей в Куала-Лумпур собираемся через две недели, - сообщает повеселевшая Лиля. - В тот же отель, в который вы ездили.

— Блин, если на там все еще работает Хава, администратор, передавайте ей огромный привет от нас! - восторженно взвизгивает Ярослава. - Алан, ты помнишь ее? Она каждую смену угощала нас домашним печеньем, которое сама пекла. А когда я паспорт найти не могла, весь персонал на уши поставила!

Я все помню. Каждый день, прожитый рядом с ней, до сих пор воспринимаю как чудо. Воспитываю в себе способность ценить каждую минуту напоминанием о том, что когда-то я едва ее не потерял. Помогает. Умение испытывать благодарность за то, что имеешь, позволяет в полной мере быть счастливым. Как только начинаешь воспринимать счастье как должное - перестаешь его ощущать.

Спустя два часа наша импровизированная вечеринка в честь выписки Ярославы и Амелии подходит к завершению. Богдан прощается первым, за ним - остальные.

Лелик, передумавший быть домашним, задерживается дольше всех. Заперевшись в туалете, они почти полчаса спорят с Лилей, и в конце концов едут в покерный клуб вместе. Эти двое тоже учатся находить компромиссы.

— Ты как? - Я целую Ярославу в лоб. Амелия уснула, предоставив нам редкое и потому особенно ценное время наедине.

-Дома хорошо, - вздыхает она, прижимаясь ко мне плотнее. - Хотя до конца все равно еще не верится. Неделю назад нас было двое, а тут - бах! И живем втроем.

— Вчетвером, - поправляю я, кивая на Тотошку, мирно сопящего под столом.

Впрочем, неудивительно, что Ярослава о нем забыла. Последние два месяца опека над ним вновь полностью перешла ко мне. Возобновились наши утренние прогулки под дождем, стрижка когтей и мытье задницы - вставать рано и нагибаться Ярославе было все сложнее.

— Блин, я такая рассеянная стала… - виновато кривится она. - Тото, прости свою непутевую мамку. Я тебя всегда имею в виду.

— Посмотри на его умиротворенную морду. Он совсем не обиде.

Раздавшийся дверной звонок заставляет нас осуждающе переглянуться. Мол, кто посмел сотворить такое безрассудство?

— Я открою, - говорю я, быстро идя в прихожую.

Наверное, Лелик что-то забыл. Как забыл он новое правило этого дома: нарушившему сон грудничка полагается смертная казнь.

Но в мониторе видеоглазка я вижу совсем другого человека. С ним я не встречался больше года, а это конечно слишком мало, чтобы навсегда вычеркнуть из памяти его образ. За дверью моей квартиры стоит отец.

Дав себе пару секунд, я поворачиваю замок. Во-первых, есть возможность, что он позвонит снова и на этот раз точно разбудит Амелию, а во-вторых, рядом с ним стоит мать. С ней мы поддерживаем нормальные отношения, хотя и видимся мы не чаще, чем раз в месяц. Для нее это своеобразный способ соблюдать нейтралитет.