Книга Не мой парень, страница 22 – Алайна Салах

— Кофе на ночь вредно для кожи. Я веду бьюти-влог, забыл? О — Обезвоживание. После чашки кофе нужно будет выпить минимум два стакана воды, а у меня на восемь запланирован пост «Доброе утро». Хороша же я буду с мешками под глазами.

— Ты сама говорила про кофе, — пожимаю плечами. Подхожу к кофемашине и слишком агрессивно тычу в кнопку с надписью «американо».

— На самом деле я заехала сказать: в конце недели меня пригласили на презентацию нового аромата. Думаю, как паре, нам следует появиться вместе.

— Не уверен, что смогу на этой неделе. — говорю без сожаления. — Договорился с парнями слетать на игру Клипперс в Сакраменто.

В чертах Кимберли появляется намек на разочарование, какое только способно передать ее скупая мимика. Я давно заметил, что с каждым годом ее лицо теряет способность красочно передавать эмоции. Возможно, виной какие-то волшебные инъекции, а, возможно, она дала себе установку не морщиться.

— Так… одной мне появляться нельзя… — сосредоточенно начинает рассуждать вслух, изящно устраиваясь на барном стуле, — поползут слухи о нашем расставании… хотя в какой-то мере это может быть и неплохо. хотя нет, нет… слишком рано. Можно взять Тони…она сестра и вопросов не возникнет…

При упоминании ее имени кофейная горечь вязнет в горле и мне приходится откашляться. Она пригласит на мероприятие Тони? Интересно, она придет?

— Если получится ее уговорить, отведу ее к Эмбер. Пусть приведет в порядок ее волосы…ей давно нужно вытравить этот мышиный цвет и выкраситься в блондинку. Да, медовый блонд… Немного загара…

Поток раздражения врезается в грудь словно вагон тележек из супермаркета. Меня физически корежит от мысли, что она хочет превратить Тони в салонную копию себя, чтобы получить, по ее мнению, идеальную спутницу на один вечер. Словно красота — это точная наука, обязательные атрибуты которой — выкрашенные в правильный цвет волосы и загорелая кожа.

— Ты ведь знаешь, что она была в тебя влюблена? — голос Ким вклинивается в ауру моего негодования.

— Кто? — спрашиваю на автомате.

— Тони, конечно. Четыре года назад.

Мне требуется усилие, чтобы не выдать своего смятения. О влюбленности Тони я догадывался, но почему-то когда Ким произнесла это вслух, внутри что-то больно заныло. Может быть, потому что она сказала об этом в прошедшем времени. Или потому что..

— Ты знала, что твоя младшая сестренка в меня влюблена, и оставляла нас наедине?

— Думаешь, Тони набросилась бы на тебя? — заливается Ким, рекламным движением взмахивая уложенными прядями. — Да она даже заговорить с тобой не могла, не то что подойти.

Я не знаю, что происходит со мной в этот момент. Мне до скрежета зубов и ломоты в мышцах неприятно, что она высмеивает чувства Тони. Да, сейчас она та еще стерва, но тогда не была, и именно ту семнадцатилетнюю девочку я пытаюсь защитить, когда говорю:

— С чего ты взяла, что это она могла наброситься на меня, а не я?

Кимберли непонимающе хлопает чересчур длинными ресницами и позволяет себе немного нахмуриться.

— Ты и Тони? — ее голос становится на октаву выше, — Моя Тони? Несмешно, Финн.

— Что тебя удивляет? — с наслаждением продолжаю подогревать ее недоумение. — Тони красавица.

Ким идет на попятную, словно вспомнив, что она хорошая старшая сестра, а сестры должны всегда говорить друг о друге хорошее: