Книга Не мой парень, страница 19 – Алайна Салах

А потом я увидел ее.

Красота бывает разной. Как-то я выбирал матери кольцо на день рождения. Пока сканировал взглядом многомиллионную витрину, глаза сами выхватили замысловатый перстень, украшенный переливающимися камнями. Яркий и кричащий, мимо такого не пройдешь. Отличный выбор, сказала подлиза-консультант. Перстень стоил дорого. Достаточно дорого, чтобы угодить маман. Я уже собирался его купить, когда обратил внимание на другое кольцо: тонкий платиновый ободок и три бриллианта. Ничего лишнего. Изящное и идеальное. Я спросил сколько оно стоит, и оказалось, что его цена вдвое превышает тяжеловесный булыжник, на который я изначально положил глаз. Все закономерно — знаменитый ювелирный дом знает свое дело. Я купил именно его, а позже узнал, что мать его вернула, обменяв на тот самый кричащий перстень. Не каждый способен оценить тихую красоту.

Именно такой была Тони. Ноль макияжа, волосы, иногда забранные в небрежный хвост или разбросанные по плечам, плюшевые толстовки и рубашки, джинсовые шорты и кроссовки — казалось, ее не слишком заботит то, во что она одевается. Но даже самый простой тряпичный ансамбль на ней заставлял оборачиваться. Словно поймал взглядом что-то неуловимо прекрасное: хочется рассмотреть и понять, что именно. Ким такого желания не вызывала. Ее красота была точно выверена рукой стилиста и не подвергалась сомнению. Как и ее толстозадая армянская тезка по цеху, Ким никогда не позволяла себе выглядеть неидеально. Лицо всегда отштукатурено до приторного свечения, одежда сексуальна и соответствует всем модными тенденциям. Словно влез с дорогой костюм без возможности его снять. Мечтаешь переодеться с комфортные джинсы и мягкую футболку, но вместо этого каждый день засыпаешь в отлаженных брюках с дорогим ремнем, впившимся в живот.

Я чувствовал себя педофилом. Пять лет разницы звучит ничтожно, когда тебе тридцать, но для прожженного говнюка вроде меня, семнадцатилетняя школьница — это почти извращение. Конечно, в клубах я встречал семнадцатилеток, выглядящих на десять лет старше, и, уверен, имеющих за плечами не меньший опыт, но Тони была не из таких. Трогательная и невинная, смущающаяся при моем появлении, но незаметно бросающая такие жаркие взгляды, что лопалась ширинка.

Сходил по ней с ума, поэтому дистанцировался как мог. Думал расстаться с Кимберли, чтобы не изводить себя запретными мыслями, но это означало совсем перестать видеть Тони, а я не мог.

На день рождения Ким у меня сорвало крышу. Черт дернул предложить Тони слизать соль с моей руки. Ее язык на ладони, теплое дыхание, робкая близость — виагра для одержимого извращенца вроде меня. Я эгоистично украл ее первый поцелуй, и до боли хотел стать ее первым. Разумеется, не мог этого сделать, и вместо этого кончил ей в руку как подросток. Я не знал, есть ли у нас будущее, но все же принял решение расстаться с Ким. Каким бы ублюдком не был, я не мог продолжать и дальше вести себя так, словно ничего не происходит. Я никогда не хотел видеть боль в глазах Тони. Не уверен, что то, что она испытывала ко мне, было любовью, но она точно что-то чувствовала, раз доверилась мне той ночью.

А спустя три дня за очередным традиционным ужином в ресторане отец объявил мне, что я должен жениться на Ким. Причина проста: мне нужно взрослеть, ему хочется внуков, и, что очень кстати, Ким беременна. Они, блядь, настолько сдружились с моей матерью, что та узнала об этом раньше меня. Или это был искусно подготовленный плацдарм, в котором шансы на получение предложения руки и сердца были максимальны.