Книга Элита, страница 109 – Алайна Салах

— Меня заботит, как это отразится на тебе, — сейчас, когда спущен пар, в голосе отца отчётливо слышна тревога. — Если накажут Дениса, то и тебя тоже. Ты не можешь этого не понимать.

Мне почти удаётся улыбнуться.

— Предлагаю решать проблемы по мере их поступления.

Решив, что разговор исчерпан, я иду к двери.

— Ну и последний вопрос, — догоняет меня на полпути. — Что со свадьбой?

— Её не будет. На это есть масса причин.

— И Лия, я так понимаю, главная из них?

Ничего не ответив, я берусь за дверную ручку. Есть вариант, что отец снова попросит оценить всю серьёзность моего выбора, а я не готов говорить ещё и об этом. Впервые в жизни не хочется ничего ни обдумывать, ни взвешивать. Хочется просто жить.

Лия

После ухода мамы я проваливаюсь в беспробудный сон: измождённые тело и мозг требуют немедленного восстановления.

Когда я открываю глаза, за окном уже темно. Подушка под щекой мокрая, мышцы ног потягивает — то ли от танцев, то ли из-за секса. Улыбнувшись, я перекатываюсь на спину. Предпочту думать, что виноват Леон.

Потянувшись, я щёлкаю прикроватным выключателем и обнаруживаю тарелку бутербродов и чашку с остывшим чаем, стоящих на тумбочке. Заходила мама.

Получив напоминание о естественной нужде, желудок требовательно урчит. Не долго раздумывая, я хватаю бутерброд и жадно откусываю. М-м-м… Сколько я проспала, если так сильно проголодалась? Часов пять-шесть — не меньше.

Не переставая жевать, нащупываю телефон под подушкой и подношу к глазам. На экране горят шесть непрочитанных сообщений и пять пропущенных звонков. Я просматриваю уведомления, ища заветное имя. Леон написал четыре часа назад.

«Как ты? Как прошёл разговор с мамой? Позвони, когда сможешь».

Отложив надкусанный бутерброд, я подношу смартфон к уху и тут же его опускаю. В этот момент в дверь вежливо, но настойчиво стучат.

Смахнув крошки с футболки, я вскакиваю с кровати и бросаюсь к зеркалу. Распускаю волосы, забранные в неряшливый пучок, тру глаза, постукиваю по щекам, рассчитывая, что эти манипуляции немного освежат мой помятый от сна вид. Потому что уже заранее знаю: на пороге — он.

— Привет! — распахнув дверь, я натыкаюсь на пронзительный синий взгляд. Леон стоит, прислонившись к косяку, на губах застыла ироничная улыбка. Такая, словно он в курсе моих торопливых попыток прихорошиться.

— Можно войти?

Покраснев, я отступаю в сторону и с досадой вспоминаю, что уже неделю толком не убиралась в комнате.

— Да, конечно.

Леон неторопливо подходит к комоду и, оглядев завалы книг, берёт вязаного щенка, подаренного бабушкой.

— Я написал тебе, но ты не ответила. Решил, что ты спишь, поэтому больше не стал беспокоить. — Вернув игрушку на место, он оборачивается и смотрит мне в глаза. — Как прошёл разговор с Ингой?

Я отвечаю не сразу, залюбовавшись тем, насколько офигенно он выглядит. Чёрные волосы, падающие на лоб, оттеняют яркую радужку, как и серая футболка, под которой, как я теперь знаю не понаслышке, скрывается твёрдый пресс. Очень и очень твёрдый…

— Прошёл лучше, чем я полагала, — фальшиво кашлянув, я заставляю себя снова сосредоточиться на его лице. — Начало было, мягко говоря, паршивым, но потом… Потом мама, кажется, услышала меня и поняла.

— Я рад. У нас с отцом аналогично.

— Здорово, — говорю я, просияв от облегчения. Самый большой мой страх — это то, что Леон пострадает из-за своего вмешательства. — Так значит, самое страшное уже позади?