Книга Элита, страница 102 – Алайна Салах

— Вряд ли. Здесь редко кто-то бывает.

— Это странно. До университета отсюда — рукой подать. Ты бы мог здесь жить.

— Мог бы, — соглашается Леон. — Но отец часто говорил о важности того, что семья должна жить под одной крышей, и у меня не было мысли сопротивляться.

— Потому что ты очень хороший сын.

— Едва ли сейчас он так считает.

— Ты слишком суров к себе. Ты умный, прекрасно учишься, занимаешься спортом, увлекаешься этой… как её…

— Криптовалютой, — подсказывает Леон.

— Именно. На месте твоего отца я бы очень тобой гордилась, и никакие поступки не могли бы этого изменить.

— Спасибо. Так что? — Леон проводит ладонью по моему голому плечу, запуская ораву мурашек. — Поедем завтракать?

— Поедем? — я приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть ему в глаза. — Завтрак в романтическом месте?

Губы Леона трогает улыбка.

— Я не успел придумать, куда тебя отвезти, но после твоих слов стало ясно: надо ехать в «Метрополь».

Мы одеваемся так быстро и слаженно, словно уже много раз просыпаемся вместе. Всё-таки голод — это мощная движущая сила.

Кашемировый свитер, который разыскал Леон, оказывается новым, так же как и брюки из тончайшей шерсти — мягкие как пух и совсем не колючие. Срезая ценники, я округляю глаза. За время, проведённое в доме Демидовых, я так и не привыкла к суммам, которые они тратят на одежду.

«Порше» скользит по влажному асфальту столицы так тихо, будто тоже боится спугнуть идиллию этого утра. Покачивая головой под меланхоличную мелодию, доносящуюся из динамиков, я смотрю на дорогу, но всё чаще не удерживаюсь от соблазна полюбоваться Леоном — как его рука с завораживающей плавностью вращает руль и как расслабленно, но внимательно его глаза перетекают с лобового стекла к боковым зеркалам.

— Никогда не была в «Метрополе», — признаюсь я при виде знакомых башенок, замаячивших впереди.

— Думаю, тебе понравится, — взгляд Леона задевает воротник моего пальто. — Когда я попал туда впервые, то был впечатлён.

Расписные своды «Метрополя» встречают нас по-царски. Официанты в белых перчатках двигаются быстро и бесшумно, на столах, укрытых белыми скатертями, поблескивает хрусталь, из-за колонн доносится звучание струнного квартета.

Я непроизвольно сжимаю руку Леона, чтобы погасить растущее волнение. Прекрасно, что моё платье отправилось в мусорку, а Каролина носит тот же размер, что и я. Этому месту волей-неволей хочется соответствовать.

Зал оказывается почти пуст. В дальнем углу сидит пожилая пара — он в твидовом пиджаке и роговых очках, она с укладкой и в элегантном платье в пол. У окна — представительный мужчина с газетой в руках, чьё лицо мне кажется смутно знакомым. Возможно, я видела его по телевизору.

Мы садимся. Официант протягивает меню, но Леон отказывается. Блюда, которые он сходу перечисляет, звучат как песня, призванная спровоцировать повышенное слюноотделение: яйца-бенедикт с крабом, круассаны, копчёная стерлядь, сырники из фермерского творога, витрина молодых сыров, блины с красной икрой… Причём здесь, кстати, витрина?

— Ты, похоже, сильно проголодался, — шепчу я, когда официант уходит.

— Раз уж мы добрались сюда, нужно попробовать как можно больше, — отвечает Леон с лёгкой улыбкой. — Скажешь своё мнение.

— Боюсь, я не тяну на гурмана. Обычно мой завтрак — это бутерброд с сыром и овсянка.