Книга Папина дочка, страница 129 – Алайна Салах

Я вновь чувствую себя окрылённой — настолько, что мысленно уже давно нахожусь на уровне потолков. А ещё невероятно счастливой. Всё это время Александр был ко мне неравнодушен и сейчас свободно в этом признаётся. Это же самый настоящий триумф. Моя огромная женская победа.

— Как хорошо, что я решилась сюда приехать. Страшно подумать, что я могла всего этого не услышать. Знаешь, тот вечер сильно на меня повлиял. — Фразы легко набегают одна на другую, ибо признание Александра требует взаимности. — Столько лет мне никто не нравился, а потом я встречаю тебя, моментально влюбляюсь и получаю категоричное «нет». Весь мир перевернулся с ног на голову. Разбились розовые очки, как принято говорить. Мне было обидно и больно, и внутри себя я закрылась. Мама с папой очень переживали тогда. Я полностью ушла в учёбу, посещала бесчисленные курсы, домой приезжала поздно и много огрызалась.

— Мне жаль, что так вышло, — без улыбки произносит Александр. — Но тогда я не представлял для себя другого варианта. Это была всего лишь одна совместная неделя на курорте, и я полагал, что всё быстро забудется.

— У меня не вышло. А у тебя?

— Как видишь. И время от времени заходил в твой профиль, чтобы убедиться, что у тебя всё хорошо.

В воздухе впервые с моего появления здесь повисает пауза.

Я ставлю опустевший бокал на стол, кручу тонкую ножку в пальцах. Краем глаза вижу, как Александр отрывается от кухонного гарнитура, очевидно для того, чтобы налить мне вина.

Сердце начинает взволнованно грохотать, когда он, вместо того чтобы взять бутылку, обходит стол и останавливается прямо передо мной.

Я поднимаю глаза, встречаю его взгляд, наполненный чернотой, и машинально поднимаюсь. Его ладони оказываются на моей талии, короткий рывок — и моя грудь прижата к его. Запах туалетной воды, горячее дыхание с привкусом вина, хриплая вибрация голоса.

— Я очень рад, что ты приехала.

Поцелуй, первый после того, что случилось с нами на пляже, никак не желает закончиться.

Мои бёдра упираются в края столешницы, пальцы путаются в волосах Александра. Дыхание сбилось, став хриплым и рваным, одежда ощущается ненужной и сковывающей.

Тело горит: горит кожа, ноет и пульсирует грудь, и между ног знакомо тянет. Так его близость действует на меня.

Моя влияет на Александра тоже: и от понимания, насколько сильно, я чувствую торжество.

Его пальцы жадно и несдержанно вдавливаются в мою кожу, скользят вдоль моего тела: ощупывают бёдра, поясницу, мнут грудь, а его возбуждение настойчиво упирается мне в живот.

Осмелев, я проталкиваю между нами руку. А что такого? Мы оба взрослые люди и это уже не первый мой раз.

Провожу ладонью по бугрящейся твёрдости и, оттянув резинку штанов, спускаюсь ниже.

Изо рта вылетает невольный полухрип-полустон, а томление внизу живота усиливается. Я впервые пробую член наощупь. Большой, твёрдый, немного влажный… Кожа гладкая и нежная.

— Можно я тебя потрогаю? — хриплю я Александру в губы.

Не дожидаясь ответа, сжимаю ладонь и интуитивно веду её вниз.

Я вижу, как он жмурится, как между тёмных бровей образуется залом, словно от боли. Я знаю, что дело не в ней.

Влаги в моей руке стало больше, а это знак, что я на правильном пути. Мужская и женская физиология в этом смысле наверняка схожи.