Книга Новый босс, страница 97 – Алайна Салах

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Твое вмешательство привело к тому, что твоя дочь, то есть я, была несчастна целых три недели. Понимаю, ты так зла на отца Гаса, что тебе наплевать на страдания его сына, но все же скажу, что он тоже был несчастен. И я верю, правда, верю, что ты хотела как лучше, но вмешиваться в чужую жизнь, пусть даже это жизнь твоей собственной дочери, эта ты степень ответственности, на которую не имеешь права даже ты, мама.

По щекам мамы катятся слезы, но я не спешу ее утешать. Я и сама нахожусь на взводе: щеки полыхают и сердце колотится как бегуна на дальние дистанции. Дыши, Слава. Тебе сейчас нельзя нервничать.

— Когда ты станешь матерью, ты поймешь. — вместе со слезами выдыхает ничего не значущую фразу мама. — Тогда ты на все взглянешь по-другому.

Ну, раз уж пошла такая пляска…

— Я, в общем-то, на пути к этому, мам. — говорю осторожно.

Мама извлекает зареванное лицо из ладоней и смотрит на меня как индюк на баобаб.

— Ты…в смысле…?

— Я беременна, мам. — не считаю нужным глушить счастливую улыбку. — Тринадцать недель.

Несколько секунд Ирина Сорокина глазеет на меня, не мигая, после чего срывается с места и бросается на шею.

— Слааавка, — выдувает плач Ярославны мне за воротник. — Ты… ох…ты и Гас….Я бабушка… ты все это время… а я…

— Ты будешь очень красивой бабушкой, мам. — говорю первое, что приходит на ум, и на всякий случай успокаивающе похлопываю ее по плечу. Черт знает, может, мама оплакивает свой статус «бабули»

— Я, дура, тебя в России мечтаю оставить, а ты и Гас…у вас лялька будет. Счастье-то какое. Ванечка или Дашенька.

Хмм. Иван да Дарья. Это вряд ли.

Как я и предполагала, мамин мозг впадает в очередную избирательную амнезию, забывая предыдущий разговор и переключаясь на мою беременность. Ирину Сорокину интересует все: от продолжительности моего сна до количества белка в рационе. Я охотно с ней этим делюсь, и с тайной радостью отмечая, что впервые за долгое время наш разговор и правда напоминает разговор матери и дочери.

Я не тешу себя надеждой, что мама изменится, просто потому, что в ее возрасте уже поздно меняться, но от того, что я сбросила с души многолетний груз, становится легче.

Слава

В последний раз окидываю взглядом свою комнату и вздыхаю. Знаю, что еще не раз вернусь сюда, но на глаза все равно наворачиваются слезы. Чертова сентиментальность.

— Прощаешься с детством, матрешка? — с участливой улыбкой осведомляется Гас, глядя на меня сверху. — Если тебя совсем ностальгия замучает, спроектируем такую же розовую норку у нас дома. Правда, о постере писклявого из Maroon 5 можешь забыть.

— Еще чего, Малфой. Приготовься раскошелиться на элитный ремонт и дизайнера. Это ж я до поры до времени скромничала. А как только ты произнесешь финальное «Согласен» — начну сосать из тебя доллары почище пылесоса Dyson.

Широко ухмыляясь, Гася обнимает мою исчезающую талию:

— Ну так у меня еще есть время сбежать, матрешка.

Скептически поднимаю брови и фыркаю:

— Да тебя за уши от меня не оттащить, Малфой.

— Дети, мы опоздаем в аэропорт. — объявляет материализовавшаяся за нашими спинами мама. — А ты еще к отцу собиралась заехать, Славка.

С тех пор как я сообщила, что у нас будет ребенок, мама снова воспылала к Гасу страстной любовью и даже несколько раз называла «сынок». Судя по перекошенному лицу, Малфою это совсем не по душе, но он старательно терпит.