Книга Аморальные, страница 87 – Алайна Салах

— Ты с Эммой, может, поздороваешься? — лобешник ей размалёванный глазами сверлю.

Эта свисток поджала и к Эмме нехотя поворачивается. Маманя — та ещё сучара злопамятная, но сейчас лыбу старательно тянет. Помнит, что если выёбываться начнёт — без субсидий останется.

— Здрасьте, — выдаёт и взглядом ниже сползает.

Я челюстью скриплю. С-с-сука, сейчас начнётся. Эмма хоть и в балахоне, а пузо один хер уже видать.

Маманя сначала заморгала вахуе, потом в тележку вылупилась на гору памперсов, и хуй к носу, видать, прикинула.

— Костя… — лепечет. — Она беременная, что ли?

— Она рядом вообще-то стоит, — ворчу. — Хуле ты меня-то спрашиваешь?

Эта замерла, потом к Эмме поворачивается и тон оскорблённым делает.

— А ты почему мне ничего не сказала-то? У тебя уже месяц седьмой, наверное. Неужели позвонить так сложно? Я же вообще-то бабушка его, — на живот ей таращится. — Имею право знать…

— Бля, давай не верещи, а? — морщусь.

— Повода не было рассказать, — Эмма на спокойном отрезает. У неё против маманиных высеров реально иммунитет есть. — Мы с Костей поесть хотели. Пойдёте с нами?

Тут уже мне на неё рявкнуть охота. Мало того, что придётся пластиковые стулья брюками за триста косарей вытирать, да ещё и в хуевой компании.

Маманя сразу плечи расправила и царский вид на себя напустила, как будто её, блядь, не на фудкорт, а на частный джет позвали с клубникой и просекко.

— Я хотела себе белье купить, но раз уж такое дело — пойдёмте, посидим. Здесь, кстати, на втором этаже хороший ресторан грузинский есть. Мы здесь у соседки юбилей справляли. Там и хачапури вкусный, и вино хорошее домашнее.

И мне хоть жрущий муравейник самому поперёк горла, но маманины корявые выебоны бесят ещё больше.

— Вот с соседкой хачапури и пожрёшь, — хмыкаю. — А сейчас топай давай на фудкорт.

— И сколько у тебя месяцев уже? — маманя на Эмму зыркает, как будто вес её прикидывает. — Рожать, наверное, вот-вот?

— Шесть у неё, — буркаю. Хуй знает, но почему-то бесит, когда она к ней обращается.

— Шесть — и такое живот большой? Ты, наверное, ешь много? Потому что когда я Костей была беременна, до последнего никто не замечал. — Маманя аж заулыбалась вся, как будто это гордость не ебаться. — На восьмом месяце со мной мужчина даже захотел на улице познакомиться. Спиной увидел и не понял, что я в положении.

— А ты, видать, тридцать с хуем лет эту историю берегла, чтобы выебнуться. И хуле хорошего, что ты меня голодом морила, чтобы с тыла мужиков цеплять? Я, когда родился, размером с кулак был.

— Зато ты уже в два месяца пять с половиной килограмм весил и длиннее Ромки соседского стал.

— Ой, бля, всё, хватит, а? — кривлюсь и на контейнер ей киваю. — Ешь давай свои роллы.

— А кто хоть у вас? — никак она не угомонится. — Мальчик или девочка?

— УЗИ только через полторы недели, — Эмма ей отвечает и тут же на меня со стёбом зыркает. — Я думаю, что девочка, а Костя поспорил с Эриком на бутылку виски, что родится мальчик.

— Я тоже думаю, что у тебя девочка, — маманя подхватывает. — Говорят, она красоту у матери забирает. У нас в прошлом году соседка с верхнего этажа тоже девчонку родила. Все девять месяцев такая страшная ходила, мама дорогая. Нос картошкой, пожирнела, отекла.

Я зубами скриплю. Вот же сучара злопамятная. Нарочно Эмму подъёбывает за то, что тогда её на место поставила.