Книга Аморальные, страница 73 – Алайна Салах

— Ты, блядь, с каждым разом всё гостеприимнее, — хмыкаю и внутрь захожу.

Она молчит и зверем на меня пялится. Я от такого сразу психовать начинаю. Я за три пизды к ней притащился, ещё и Аслана напряг, а она выставляет всё так, как будто я здесь главный мудила.

— Слышь, а по-человечески нельзя было со мной? Обязательно как с тупорылым скотом? Шмотьё собрала молча и съебала — это нормально по-твоему? Как будто у меня ни чувств нет, ни мозгов.

Она глазами сверкнула и вздыхает глубоко так, что кошак у неё на футболке аж в тигра раздувается. То ли психует, то ли наоборот разреветься хочет. Хотя, зная её — стопудово первое.

— И чего ты молчишь? — рявкаю, потому что напрягает это молчание.

Шаг к ней делаю, но она тут же назад пятится. Как серпом по яйцам, отвечаю. Вот за что она так со мной, а? Я ведь, блядь, и так на гордость забил… Притащился к ней, разговоры пытаюсь разговаривать, а не наезжать…

— После нашей последней ссоры я не знаю, что тебе сказать, — чеканит.

— И че это значит? — переспрашиваю.

— То и значит.

— Ну поцапались мы — и хули?! Ты вроде говорила, что если кусаемся, то хер горячку пороть. А сама что? Как пиздюшня последняя себя повела…

— Потому что видеть тебя не могу, — перебивает и смотрит в глаза с ненавистью.

В меня как будто с разгона КамАЗ въебался. Аж дышать нечем. То есть, все разговоры за любовь хуйнёй на постном масле были? Полгода мне мозги поебала, чтобы потом как дырявый тапок на помойку сбагрить?

— Ты поэтому съебала, получается? — хриплю. — Потому что не любила никогда?

— Нет, я съебала, потому что это ты меня не любишь и никогда не любил.

Я таращусь в её застывшее лицо и понять не могу — стебётся она или серьёзно говорит.

— Ты, блядь, издеваешься, что ли?! Если бы я тебя не любил, думаешь, просто так забыл, как ты на меня на двадцать пять лепех швырнула? Да я посадить тебя мог! А нахера я, по-твоему, по второй раз сюда потащился?!

Она челюсть сжимает, как будто люто психанула, потом перед собой ладони трясущиеся выставляет и несколько секунд на них глазеет как полоумная. Мне уж сыкливо в этот момент становится. Реально как будто кукухой тронулась.

— Я тебя просила всегда быть за меня, — цедит по слогам и на меня глаза поднимает. — Просила? А ты, как только речь зашла о возможных детях, что мне сказал? Что способов вопрос решить дохера. Это цитата.

— И что?

— И что? — она щурится с ненавистью. — Думаешь, я дура и не понимаю, о каких способах шла речь?! Ты прямым текстом сказал, что если я забеременею в ближайшее время, ты пошлёшь меня на аборт!

Я к стене прислоняюсь и глаза закатываю. Как она обожает к словам цепляться и одно и то же по сто раз мусолить.

— Бля, ты из-за этого проблему раздула? Из-за ребёнка, которого нет?

— Я не кусок мяса, который можно выпотрошить просто потому, что тебе так удобно! — взвизгивает так, что у меня тут же уши закладывает. — Ребёнок — это не кусок мяса!!! Как ты можешь быть за меня и предлагать такое? Как у тебя вообще язык повернулся??!!

Я в ахуе смотрю, как грудь ходуном ходит и слёзы по лицу катятся. Я её ревущей и не помню, когда видел… Плачущей — да, но вот такой, в истерике — ни разу.

— Ты чего взбесилась-то? — хриплю и к ней шагаю, чтобы обнять. Похуй уже, из-за чего закусились. Охота её успокоить. — За тебя я… Всегда за тебя…