Онлайн книга «Искатель, 2012 №1»
|
— А Костя... — Федор посмотрел на холмик, который укрыл Чистого. — Он свою судьбу сам выбрал. Петю вот жалко. — Должен оклематься, — уверенно сказал я. — Только пусть это произойдет дома, в Москве, так? — Так. — Федор наклонил голову в знак согласия и сказал Миле: — А ты молодец. Я бы не смог. Со стороны моря послышался стрекот мотора. Сначала тихий, он постепенно становился все громче. Вертолет с яркой маркировкой на фюзележе приблизился к берегу и завис над «Золушкой». Потом направился к нам. Через стекло кабины мы видели пилота, который махал нам рукой. Потому что мы махали ему. Затем вертолет накренился и полетел вдоль берега. Пилот выбирал площадку для посадки. Но места здесь иссеченные, камни да глыбы, на поиски у него уйдет минут десять, не меньше. А потом понадобится еще минут двадцать, чтобы дойти до нас. В общем, полчаса у нас есть. Должно хватить, чтобы мы обо всем договорились. Не хватает еще запутаться в показаниях. Мы опять опустились на камни. Теперь мы сидели голова к голове, ну, чисто заговорщики. Еще бы Петю сюда, и вся уцелевшая компания была бы в сборе. Но Козлов не обращал на нас никакого внимания. Вытянувшись в струнку, он смотрел вслед вертолету и пел во все горло: — Белый парус надежды, черный парус беды! Все это случилось очень давно. Год назад. А кажется, что вчера. Впрочем, иногда мне кажется, что прошло лет десять. А иногда, что этого вовсе не было. Но — было! С островов Спасения нас переправили на Мадейру, в ее столицу Фуншал. Там мы провели больше недели, отвечая на бесчисленные вопросы дознавателей. В итоге они остались удовлетворены нашим слаженным хором и признали нас жертвами стихии, а Джона Дудникоффа и Константина Чистого — жертвами стихии и стечения обстоятельств. Мы отправились в Москву. Все четверо. Медики не видели причин отказывать в перелете Козлову. Он вел себя как совершенно нормальный человек. Его только не надо было спрашивать о том, что произошло в день кораблекрушения. Во-первых, он все равно ничего не помнил — ничегошеньки, как корова языком слизнула. А во-вторых, мрачнел, глаза его наливались кровью, и Петя вновь превращался в тихого сумасшедшего. В Москве тоже было разбирательство, но протекало оно как-то вяло и не слишком нам досаждало. Мила занималась своими делами — что-то рисовала, лепила, дизайнерила, в общем. Федор проявлял чудеса служебного рвения на радость Полу-ярову-старшему. Останки «Золушки» он продал какой-то фирме из того же Фуншала. Петя усердно трудился в своем Департаменте природопользования и охраны окружающей среды. О кладах он больше не заикался. Совсем остыл или на время — время и покажет. Я вернулся в свою редакцию. Мила помогла мне с кое-какой денежной подработкой, так что вкалывал я до седьмого пота. Мне нужны были деньги, и меньше чем через год у меня была необходимая сумма. Пятьдесят процентов. Вторую половину внесла Шелестова. Таким образом, мы стали компаньонами, а в ближайшем будущем еще и совладельцами девятиметрового шлюпа, который под белыми парусами надежды поведем через Атлантику в Европу. Возможно, по пути мы кое-куда завернем... А не надо швыряться картами! Неужели вы подумали, что я оставил тот вчетверо сложенный лист в какой-то яме на острове Селваженш-Гранди? |