Книга Искатель, 2012 №1, страница 2 – Александр Юдин, Евгений Константинов, Владимир Гусев, и др.

А какое недоумение вызывали в нем порой слова окружающих! Например, кто-то говорил, что забыл чей-то телефон. Томас изумлялся. Как можно забыть телефон? Как только ему называли телефонный номер, входящие в него цифры тут же образовывали группку столкнувшихся, насильно сведенных вместе индивидуальностей, которые обычно спорили, бранились, вступали в конфликты и противоречия, а иногда составляли великолепную гармонию, дарившую Томасу истинное наслаждение. И в том, и в другом случае он просто не представлял себе, как можно забыть комбинацию цифр. Четные мирные забавницы чередовались с коварными нечетными, строившими всяческие козни... Это было интересно, как увлекательный рассказ с детективным сюжетом.

Может быть, со временем Том и разоблачил бы дядины выпады против нечетных цифр и, обладая немалым природным умом, сумел бы отделить в его страстных речах зерна от плевел, если бы не одно обстоятельство, которое с раннего детства настолько поразило его воображение, что сопротивляться было бы нелегко. Это обстоятельство предстало перед младенческими очами Томаса в виде необыкновенного гобелена, висевшего в кабинете у дяди.

Вышивка на великолепном черном шелке была сделана золотыми, серебряными и цветными нитками и разукрашена драгоценными камнями. «Ты и не представляешь себе, сколько стоит этот гобелен! — важно говорил дядя. — Но основная его ценность не в камнях, а в смысле!»

Поле гобелена было разделено на двенадцать квадратов, каждый из которых изображал знак Зодиака. Изображения были необыкновенно выразительные и талантливые, от них просто глаз нельзя было оторвать. Первые знания о драгоценных камнях, которые впоследствии очень пригодились в банке, маленький Томас получил именно там, в дядином кабинете, — дядя держал его на руках и показывал картинки. Рога Тельца, клешни Рака и жутковатое жало Скорпиона были выложены мелкими бриллиантами, на шее у Девы красовалось ожерелье из настоящего розоватого жемчуга, Водолей держал в руках красивый кувшин, из которого лилась вода, сделанная из сапфировой россыпи, и в такой же россыпи плавали вышитые серебром Рыбы. Козерог показывал свой роскошный серебряный рог в профиль, и глаз его представлял собой громадный красный рубин. До конца своей жизни Том, услышав слово «лев», вспоминал Льва на дядином гобелене — вышитый золотой ниткой великолепный зверь с двумя яркими зелеными изумрудами вместо глаз и с крохотными золотыми подвесками, свободно болтавшимися на кисточке хвоста.

Конечно, гобелен не мог не поразить воображения ребенка, и потом, когда волшебное слово «дюжина» связалось в его сознании с этим гобеленом, маленький Том и вовсе стал смотреть на него, как верующий на икону.

С годами странности дяди усугубились. Вернувшись из колледжа, Томас не нашел на стене гобелена. На вопрос, куда тот подевался, дядя ответил, что обнаружил в одной из своих книг некое упоминание о Стрельце, которое полностью изменило его восторженное мнение о гобелене. Он просто боится теперь держать гобелен в доме!

— Полно, дядя, — уговаривал Томас. — Ведь квадратов двенадцать, их дюжина, это же твое число!

Но дядя Том загадочно покачивал головой и наотрез отказывался достать гобелен и повесить его обратно. Том, улыбаясь, смотрел на него — он рано лишился отца и обожал своего дядю, а любовь, как известно, приводит к тому, что слабости любимых только умиляют, — и вспоминал красивое мускулистое тело Стрельца, держащего необыкновенный изогнутый лук и натягивающего тетиву. Когда он был совсем крошкой, дядя Том брал его на руки, чтобы он мог получше рассмотреть гобелен, и показывал Стрельца поближе.