Книга Искатель, 2012 №3, страница 65 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— Вот так, Олег. Вляпались мы с тобой. Как я эту бутылку твою убрать забыл?! Теперь твои пальчики навечно в картотеке. Больше попадаться тебе нельзя. Придется чисто работать... Но о делах — завтра. Я всех ребят с Иваном на лосося отправлю. Настя пусть по дому дневалит. А мы с тобой на медведя пойдем...

База осталась далеко позади. Они шли друг за другом, выдерживая небольшую дистанцию. Дрожжин пояснил, что здесь так положено: «Это как в воздушном бою: я — ведущий, а ты — ведомый. Будем друг друга страховать. Медведь, он в любой момент перед носом выскочить может».

В первый момент Олег посчитал это предупреждение шуткой, липой, очередной мистификацией в манере «Дронта». Главное — побольше страха на клиента напустить. И не примитивно, не летающими гробами, не пауками и скелетами. А вот так, с реальной угрозой, с отпечатками пальцев, с кассетой «Криминальной хроники»... Молодцы, ребята! Олег точно знал, что никаких трупов на Миусской не было. Но какой спектакль разыграли! И все это — специально для него...

Правда, с медведями могло быть и серьезно... Через час они вошли в заросли шеламайника, однолетка — трехметровой высоты трава, очень отдаленно все это напоминало кукурузное поле, по которому, извиваясь, пролегала узкая тропинка. Только листья у шеламайника почти как у лопуха и расположились они по всему стволу.

Изредка то справа, то слева раздавался шорох. Это мог быть просто ветер, гулявший по зарослям, или семья глухарей. Но мог быть и медведь.

Олег несколько раз видел на тропинке его следы — огромные, как тарелка, и четкие на глинистой земле, влажной после легкого ночного дождя.

Именно здесь, в этих зарослях, Олег впервые прочувствовал, что он — на Камчатке. Понимал он это и раньше, но в суматохе первых дней не ощущал до конца. Елизовский аэропорт, особенно если встать спиной к маячившим вдали вулканам, можно было принять за подобное сооружение где-нибудь под Воронежем или Ростовом. Вечерний пикник отличался от подмосковного только горой красной икры. Вчерашняя двухчасовая поездка в глубь Камчатки была заполнена обычным автобусным трепом, а баня и обустройство в коттедже «Дронта» — такое вполне могло быть и в Барвихе, и в Малаховке.

Крылов шел, чувствуя волнующую оторванность от всего мира, от цивилизации. Ему казалось, что он один на этой земле. Он знал, что где-то впереди, метрах в пятидесяти, идет Дрожжин. Но тропинка все время петляла и Олег давно уже не видел спины своего спутника.

Он знал, что на базе осталась Настя, которая сейчас с женой Ивана Полупанова суетится, готовясь к встрече «добытчиков». А остальная часть группы где-то у реки таскает на берег огромные туши нерки или кижуча. Олег видел, как собирались на промысел эти браконьеры. Вся их снасть состояла из трехметровых шестов, на концах которых были прикручены самодельные крюки из согнутой и заостренной арматуры. Рыба рвалась к верховьям и шла так плотно, что ее можно было багрить прямо с берега, выбирая самых симпатичных особ женского пола.

Все это Олег знал, но все же здесь, в этих зарослях, ему казалось, что он совершенно один... Он шел, периодически оглядываясь, сжимая карабин и не снимая пальца со спускового крючка... Карабин... Они не везли оружие из Москвы. Все было здесь, на базе.