Онлайн книга «Искатель, 2012 №3»
|
— Настя, ты же до сентября теперь свободна? — Да. — Ты в Саратов собиралась, к своим? — Ну конечно, ты же помнишь. — А можно это отложить на три недели? Я обязательно должен на Камчатку полететь. И я... я тебя приглашаю. Там нормальные условия должны быть. И опять же — экзотика... Рыба, грибы, ягоды разные... — Олег, это очень опасно? — Не бойся ты! Ничего там страшного не будет... — Я не так спросила... Ты же по работе туда должен лететь? Для тебя это может быть опасно? И вообще — когда мы летим? Что я должна делать, как помогать? — Летим — послезавтра. А помогать? Просто — ни слова о «Сове», о Елагиной и о других наших делах. Считай, что я достаточно богатый бизнесмен, а ты моя невеста. Сможешь сыграть, что ты меня любишь и все такое? — Смогу... Здесь мне и играть ничего не надо... Крылов вдруг почувствовал, как мгновенно исчез его десятилетний страх, этот застарелый пунктик, заскок — боязнь женитьбы. То есть страх не исчез, но сейчас он боялся другого — не жениться на Насте. Он очень боялся потерять ее... Трусливая ты личность, Крылов! * * * Павел Тучков еще вчера оформил свои отпускные документы. Получить куда-нибудь путевку он даже и не пытался. Во-первых, август — это не майорский месяц для отдыха. Твое время, Тучков, — ноябрь или март. А во-вторых, — куда? Санатории и дома отдыха в Крыму, в Одессе, в Грузии давно уже накрылись всеобщим суверенитетом... Нет, кое-что осталось. Но в Сочи наверняка все занято. И если там сейчас не сами, кто с лампасами, то уж дети, внуки, приближенные. Можно было бы попробовать в Кисловодск, но решительно воспротивилась жена — ей казалось, что раз это Северный Кавказ, то непременно под каждым кустом сидят чеченцы с автоматами и похищают всех. И в первую очередь — майоров Федеральной службы безопасности и их жен. Тучков даже и не пытался возражать, особенно после фразы «Они там по году в плену держат, а нам в сентябре дочку в первый класс вести...». Он завершал предотпускную разборку своих документов: что-то можно уничтожить, это — оставить заместителю, это — бросить в сейф. Но была еще одна папка, которую не должен видеть никто и ни при каких обстоятельствах. Ее он возьмет с собой — так надежнее. Для себя эту папку Тучков называл «чемоданом». Просто еще несколько лет назад один государственный деятель заявил, что обладает десятком чемоданов с компроматериалами. Куда они испарились? А тучковский — вот он: маленький, обшарпанный, греющий душу и дающий уверенность в будущем. Здесь не было копий секретных документов. Ни в коем случае — это же подсудное дело. Здесь были только записи, только фамилии, факты, даты, суммы... Каждая такая запись была абсолютно нейтральна. И часто собранные вместе по одной теме они напоминали школьную задачу: «Иванов — работает в руководстве Центробанка, Петрова — его дочь, хозяйка маленького банка, Сидоров — их знакомый, строит крупный торговый центр. Иванов организует для Петровой казенный кредит, та передает его Сидорову, а он закупает кирпичи и прочее. Через год: кирпичей нет, центр не построен, Сидоров исчез, Петрова горюет, Иванов негодует. Вопрос: где деньги?» Таких задачек у Тучкова накопилось очень много. И большинство было даже с ответами: номера счетов, банковские коды... На одиннадцать Тучков назначил занятия с оперативным составом. Как и в старые времена, коротко это называлось «чекучеба». Это мероприятие обязательно надо было провести до отпуска. В октябре он ожидал проверку и старался, чтоб по всему годовому плану все галочки стояли на своих местах. Тогда могут и не очень копать дальше. |