Онлайн книга «Искатель, 2012 №4»
|
— Помнишь, я сказала тебе про «Генриха Пятого»? — тихо спросила Миллисент. — Там есть речь короля, обращенная к лорду Скрупу: «А, Скруп! Что мне тебе сказать...» Голос ее так явно дрогнул, что Майкл, тоже сразу попавший под странное, трагическое величие мелодики стиха, сказал: — Да. Я очень удивился, потому что отлично помню, как ты утверждала, что почтенный старец Уильям Шекспир нестерпимо скучен. Ты вечно со мной споришь. — Мне кажется, я до сих пор еще не жила, — сказала Миллисент. — А поэзия Шекспира очень жизненна, так что я ее просто не понимала. Не знала, что такое предательство. Вот послушай. — Милли отставила бокал, немного наклонилась вперед и, широко раскрыв глаза, прочитала раздельно, как школьница на экзамене, но с таким чувством, что Майкл, завороженный великолепием стихов, замер: Ты, Имевший ключ ко всем моим советам И в глубине души моей читавший! Ты лучшее из чувств на свете — веру В людей — сомненья ядом отравил. Ведь если кто казался неподкупным — Так это ты; ученым, мудрым — ты; Кто родом благороден был — все ты же; Казался набожным и кротким — ты! О, Скруп! Да, ты таким казался! Без пятнышка единого. Набросил Ты подозренья тень своей изменой На лучших из людей. Оба помолчали — сразу после Шекспира говорить как-то не хотелось. Потом Майкл сказал: — Давай подведем итоги. Что у нас получается? У нас получается, что Джим Лайерс, которого мы знаем много лет как человека безупречной честности, внимательного и доброго, прекрасного специалиста и бизнесмена, совершил такую подлость по отношению к своему старому другу и сыну своего старого друга, какую мало кто способен совершить. При этом он продолжает ежедневно разыгрывать комедию перед нами, врать и притворяться. Может это быть? — Нет, — твердо ответила Милли. — Такого быть не может. — Значит, мы ошибаемся. Как ни логично выглядит наше рассуждение, оно ошибочно — и все. — Майкл! — с облегчением воскликнула Милли. — Вспомни, что сказал нам Джим! Мы платим дорогую цену за наши деньги — мы разучились верить. А это страшнее всего. Честные люди никогда не возьмут верх над негодяями, если будут во всех, кроме самих себя, видеть негодяев. — Он сказал: «Если веришь в добро...» — напомнил Майкл. — Вот-вот! Либо он негодяй, либо он сумел поверить Клэ-риджу и даже Артуру, которого видел первый раз в жизни. Нам надо у него поучиться. Ты как хочешь, а мне наплевать на эту логическую цепь. Я верю Лайерсу. И если выяснится, что я ошибаюсь, я просто не знаю, как я смогу потом жить на свете. Что сделал бы в данной ситуации на нашем месте Лайерс? Я хочу сказать, тот Лайерс, каким мы привыкли его знать? Как ты думаешь? — Не знаю, — медленно ответил Майкл. — Мне кажется, он промолчал бы. — А может быть, наоборот, пришел бы и прямо рассказал о своих сомнениях? Майкл медленно поднял на нее глаза. — Ты что? Да если я приду к Джиму и скажу ему такое, а потом выяснится, что я ошибся... Да ты что? Мне придется просто пойти и застрелиться. Ты понимаешь? Нанести такое оскорбление такому человеку, как Джим Лайерс... Миллисент медленно кивнула. — Ну и что тогда делать? — Еще порассуждать. Давай остановимся на том, что мы не правы и Джим тут ни при чем. Очень хорошо. Где тогда акции? — Вот именно. — Было совершено мошенничество. Ты понимаешь? Ясно, что с целью наживы. Тот, кто получил акции, не может быть отдан под суд — разумеется, если это не Лайерс, — потому что он законно приобрел их на бирже. Но он сделал это с целью получать дивиденды. Так почему же он этого не делает? |