Книга Искатель, 2012 №6, страница 54 – Владимир Лебедев, Песах Амнуэль, Татьяна Косова, и др.

— Ну что, Георгий, нравится тебе место?

— Нравится! — всадник в зеленом плаще улыбнулся. — Насчет леса я договорился. Через месяц тарлинги привезут. Все, что надо.

— Тарлинги? — удивленно переспросил второй всадник, стаскивая с рук грубые охотничьи перчатки и засовывая их в висящую на плече кожаную сумку. На его левой руке блеснул серебряный перстень с мерцающим зеленым камнем. — А дорого ли запросили?

— Дорого, Тигей. — Георгий снова улыбнулся. — Научить их песне, побеждающей драконов.

Они помолчали.

— А чертежи? — нарушил молчание Тигей.

— Отец сделал. По моему рисунку. Вот, смотри. — Георгий развернул перед другом свиток плотной желтоватой бумаги.

Прекрасный, как песня, изящный, как дорогая эгинская свеча, светлый, как весеннее утро, струился в небо многоярусный бревенчатый храм.

У Тигея перехватило дыхание.

— Может быть, внизу еще витражи сделать? Я знаю, где можно дешево купить цветное стекло... — он осторожно ткнул пальцем в окошечки первого яруса.

— Нет, — Георгий покачал головой. — Этот, самый первый, пусть будет таким же, как там. Ну что, начнем?

— Начнем...

Они спешились и прошли на середину ровной круглой поляны, сплошь заросшей голубыми цветами.

— Вот здесь, — Георгий остановился и воткнул в землю свой меч. Тигей встал рядом.

— Отче наш...

— ...сущий на небесах...

...Зеркало треснуло и стекло на безукоризненную мозаику пола тонкой струйкой черного дымного праха. Волшебный Глаз умер, но в холодном пространстве парадного зала все еще звучали слова, произносимые молодыми страстными голосами:

— Да святится имя Твое!

— Да святится имя Твое!..

...За узкими окнами Черной Башни клубилась фиолетовая тьма, а далеко-далеко отсюда светило солнце, и новый день набирал силу, наливаясь торжественным золотым светом. Теплый ветер качал тоненькие, едва прижившиеся березки, в небе кружились облака, похожие на драконов, пахло лесной ягодой и цветами. А по склону холма медленно поднимались люди, протаптывая в сочной густой траве широкую уверенную дорогу...

— Да святится имя Твое...

... Пограничной Империи

Все ему здесь казалось игрушечным. Здания (вроде бы высота потолков такая же, но почему со стороны дом выглядит будто кукольный), дороги (такие узкие, что разъехаться двум машинам невозможно, но ведь разъезжаются, и, к тому же, на лихой скорости), пальмы (где-то он видел аж до неба, а здесь всего-то до раскаленной белой луны), даже светофоры на перекрестках висели слишком низко и казались маленькими, будто в игре «Юный водитель».

— Это от перемены климата, — сказала ему тетя Роза, когда вечером, вернувшись с первой прогулки по Нетании, Карпухин поделился своим, поразившим его, впечатлением. — Когда я была в Питере, все мне там казалось таким огромным, будто я стала лилипутом. Это потому, что тела при охлаждении сжимаются, а мне там было жутко холодно, ты просто себе не представляешь. А здесь ты расширился от жары, это я даже своими слепыми глазами вижу, вот все и кажется меньше, чем на самом деле.

Карпухин посмотрел на себя в зеркало и сделал вывод, что да, действительно расширился, килограммов на шесть-семь точно, и все это за последний год, раньше у него работа тоже была сидячей, но на фигуре это почему-то не сказывалось — впрочем, может, всего лишь возраст давал уже о себе знать?