Книга Искатель, 2012 №2, страница 2 – Владимир Лебедев, Татьяна Косова

...Я немножко припозднилась, и, когда приехала, Лизавета и Улька уже сидели за столиком и ругали Терезу. Я присела рядом и немедленно приняла в этом горячее участие. Удивительно, что разговор, все участницы которого абсолютно согласны друг с другом, мог продолжаться так долго и на таких эмоциональных тонах; градус никогда не снижался.

— Я тут вспоминала роман «Убийце — Гонкуровскую премию», — сообщила Ульяна. — Или это не оттуда? Нет, вроде оттуда. Там человек убил одинокого старика. Мотив убийства — беспричинная ненависть.

Мы с Лизкой закивали. Ход мыслей был совершенно прозрачен, особенно для нас. В любой теплой компании непременно создается некий особый язык, понятный только посвященным; у нас это было доведено до полного абсолюта. Мы прекрасно понимали друг друга и могли обходиться без слов, особенно когда ругали Терезу.

Да, мы могли обходиться без слов, но не собирались. Для Терезы мы всегда находили большое количество слов, и очень выразительных.

— Кузя, — с отвращением произнесла Лизавета. На сей раз закивали мы с Ульянкой.

Кузей мы назвали фарфоровую куклу, которую Тереза принесла однажды в кафе, где праздновался день рождения кого-то из сокурсников. Хорошо бы вспомнить, кого именно, и попытаться хотя бы предположить, кому могла прийти в голову бредовая идея пригласить Терезу. Никто не ненавидел ее так, как мы, но, насколько мы знали, особенной любви к ней в группе тоже не питали.

Во всяком случае, именинник, кто бы он ни был, поплатился, получив в подарок от Терезы Кузю. Он был сделан из фарфора и имел выражение лица столь сладкое и приторное, что хотелось сразу же стукнуть его по башке и даже осколки разметать. Бедный Кузя вызывал такое омерзение, что Ульяна не выдержала и на следующий же день, мстя Терезе, приобрела в комиссионном магазине на Арбате двух ужасающих фарфоровых монстров. Ничего страшнее этих монстров я в жизни своей не видывала и вполне оценила контраст с Кузей. Монстры украшали фальшивый камин в доме Ульки; мы называли их Тит Кузьмич и Фрол Фомич. Улька уверяла, что они приносят счастье, и постоянно стирала с них пыль. Они помогали нам никогда не прощать Терезе Кузю.

Год назад Ульяна с глубоким прискорбием сообщила нам, что Тит Кузьмич случайно разбился, так что остался только Фрол Фомич, которого мы теперь холили и лелеяли, когда нам случалось приехать к ней в гости. Тита Кузьмича поминали особым тостом, не чокаясь. По-моему, Улька оплакивает его больше всех. Мне всегда казалось, что именно Ульку Тереза недолюбливает, хотя держалась она безупречно и не допускала никаких несправедливостей — ни когда принимала экзамены, ни вообще.

У меня зазвонил мобильный, и я с удивлением увидела, что звонит Лялич. Сначала возмутилась — ведь он знает, что мы сейчас заняты, ругаем Терезу! — а потом по той же причине испугалась. Он просто не мог оторвать меня без должного повода от этого занятия... значит, что-то случилось?

— Да? — осторожно сказала я.

— Ругаете Терезу? — осведомился Лялич.

Я не ответила.

— Ну вот и продолжайте в том же духе, — примирительно разрешил он. — Как у тебя с подготовкой к выставке?

Ерунда какая-то, но я достаточно хорошо знала Лялича — неспроста все это. Так что на последний вопрос ответила:

— Все хорошо, все экспонаты сама проверила, теперь вот трепещем перед приездом комиссии.