Книга Зловещая мелодия, страница 74 – Эрик Фуасье

Видок внезапно шарахнул тростью с тяжелым набалдашником по маленькому столику, за которым сидел его собеседник. Удар был таким сильным, что чуть не опрокинулся кувшинчик с вином, стоявший на подносе, но начальник стражи тотчас вцепился в кувшин обеими руками, как скупой в свою кубышку.

— Подождать? Да неужели?! – рявкнул Видок. – Ну все, держите меня семеро! Может, ты думаешь, что тебе, упырю, позволено решать, кого начальник «Сюрте» может выбирать себе в сопровождающие?

Последние слова были произнесены ледяным тоном, который не допускал надежды на пощаду. В сочетании с могучей статью и широко известной репутацией Видока этого оказалось достаточно, чтобы отбить у стражника волю к дальнейшему сопротивлению. Издав беспомощный вздох, он снял с ржавого гвоздя тяжелую связку ключей и довел посетителей до двери камеры, где держали Самсона.

— Потом постучите в дверь изнутри, и я вас выпущу, – процедил он напоследок с недовольной гримасой.

Когда тяжелая, окованная железом створка с грохотом захлопнулась за спиной Аглаэ и заскрежетали засовы, девушки, вошедшие в камеру следом за Видоком, с ужасом оглядели страшный каменный мешок, где жених Мари-Рен провел последние три дня. Их взорам предстали четыре голых, сочащихся влагой стены и соломенный тюфяк, источенный червями, а в ноздри ударила чудовищная вонь, которая свалила бы с ног и козла.

Самсон съежился в углу, накинув на плечи поеденное молью тонкое одеяло. Он являл собой призрак того беспечного молодого счастливчика, который всего несколько дней назад с энтузиазмом говорил о помолвке с Мари-Рен. Впалые щеки обросли неряшливой щетиной, под растерянными глазами залегли темные круги, на левой распухшей скуле багровел кровоподтек, на лбу запеклась кровь, а на руках виднелись царапины.

При виде посетителей он попытался подняться, но не смог. Казалось, все тело у него разламывается от боли и отказывается повиноваться. Мари-Рен, протянув руки, бросилась к этому жалкому подобию человека, лежащему на полу среди нечистот.

— Боже мой, Самсон! Что с тобой сделали?

Когда она схватила его за руки, чтобы помочь подняться, оказалось, что кисти несчастного узника закованы в цепи. Девушка мучительно всхлипнула и порывисто обняла его крепко-крепко, словно в ее власти было утолить боль любимого человека жаркими объятиями.

Аглаэ, наблюдавшая за этой душераздирающей сценой, задохнулась от гнева. Она подумала об откровениях сына Крейанкура – теперь стало гораздо яснее, что имелось в виду под словами «особый режим содержания», которого он специально добился для предполагаемого убийцы своего отца. Ее возмутил сам факт, что какой-нибудь богач, благодаря своим связям и влиянию, может использовать систему правосудия в целях личной мести. Видок между тем спокойно наблюдал за молодыми людьми. Он милостиво позволил Самсону понежиться в объятиях возлюбленной несколько секунд, после чего, отринув сантименты, сразу перешел к делу.

— Жаль прерывать столь волнительную сцену, детишки, – произнес он твердо, – но у нас мало времени. Мы здесь для того, чтобы разобраться в недоразумении, которое, как считают девушки, произошло с вами. Вы готовы честно ответить на мои вопросы, молодой человек?

Мари-Рен сжала руку Самсона, будто хотела дать понять, что он может довериться заговорившему с ним незнакомцу.