Онлайн книга «Дух Офуми»
|
— Да. — И не скажешь по такой, как ты. — Постарайтесь понять… Когда они дошли примерно до середины длинного моста, в домах у берега уже зажигались редкие желтые огоньки. Над водами Окавы стлался серый дымок; дальнее течение бледно белело в вечернем свете и казалось еще холоднее. В сторожке мостовой стражи зажгли бумажный фонарь со слабой свечой. Над корабельными амбарами, точно предвещая ночной иней, с криком пролетела стая диких гусей. — Если меня теперь признают виновной, что будет с Киндзи? – спросила Коянаги. — Это уж зависит от того, какие он сам даст показания. Коянаги молча вытерла глаза. И вдруг вскрикнула: — Киндзи, прости меня! С силой оттолкнув стоявшего рядом Хансити, она метнулась в сторону, как ласточка. Быстрота у неё, как у настоящей акробатки, была такая, что глаз не успевал уследить. Она лишь коснулась рукой перил – и в тот же миг её тело уже сорвалось вниз, прямо в черную воду великой реки. — Проклятье! – сквозь зубы выругался Хансити. На звук падения из караулки выбежал сторож. По служебному требованию тут же велели спустить лодку с ближайшей пристани, но Коянаги больше не всплыла. Лишь наутро у свай на противоположном берегу нашли её волосы, черные, как листы асакусской нори, опутавшие деревянные столбы. Когда тело подняли, подтвердилось, что это Коянаги. Окоченевший труп выставили на береговом морозе для осмотра. Женщина-акробатка в конце концов сорвалась со своей последней канатной дорожки. О происшествии заговорил весь Эдо, и имя Хансити тоже вдруг стало известным. Из лавки «Кикумура» немедленно послали людей, и О-Кику, которую еще не успели продать окончательно, благополучно вернули из Итако. — Теперь, когда я вспоминаю об этом, всё кажется мне страшным сном, – рассказывала О-Кику на допросе. – Господин Сэйдзиро ушел раньше меня, и мне вдруг стало тоскливо одной. Я сама не зная зачем вышла на улицу подождать О-Такэ. И тут из тени большого дерева вышла знакомая мне акробатка Коянаги. Она сказала, будто господину Сэю внезапно стало плохо, он упал, и мне нужно немедленно идти к нему. Я в испуге последовала за ней. Она уверяла, что его уже отвезли в паланкине к лекарю и мне следует ехать следом. Меня насильно усадили в паланкин и привезли в какой-то темный незнакомый дом. И там Коянаги вдруг совершенно переменилась. С ней был еще один молодой человек; они ужасно мучили меня, а потом отправили куда-то очень далеко. Я была словно полумертвая, совсем потеряла разум и не могла ни понять, что делать, ни придумать, как спастись… Приказчика Сэйдзиро в конце концов лишь строго выговорили и отпустили. Коянаги избежала казни лишь потому, что сама себя погубила; однако её отрубленную голову всё равно выставили на площади Кодзукаппара. Киндзи как сообщник подлежал тому же наказанию, но ввиду особой милости его сослали на дальние острова, и на этом дело было закрыто. — Вот так я и выдвинулся в люди, – сказал старик Хансити. – Года через три или четыре мой хозяин Китигоро умер от холеры. Умирая, он завещал мне и свою дочь О-Сэн, и всё свое дело, и просил не дать дому пропасть. Подручные тоже поддержали меня – так я и стал вторым хозяином. С тех самых пор я стал полноправным оккаппики. Вы спрашиваете, как это я догадался насчет Коянаги? Всё из-за следа на каменном фонаре, как я вам и говорил. По отпечатку на мху было видно: носок скорее женский. Но ведь обычная женщина не сможет так легко перелезть через высокий забор. Значит, требовалась необыкновенно легкая и ловкая особа. И тут мне вдруг пришли на ум акробатки. Их в Эдо было не так уж много. А среди тех, кто выступал в Рёгоку, как раз Харукадзэ Коянаги пользовалась дурной славой, и я слышал, что она связалась с мужчиной куда моложе себя. Вот я и подумал: не она ли? И стал тянуть за ниточку. Дело, на счастье, распуталось удивительно быстро. Киндзи, как я уже сказал, сослали на острова, но потом, слыхал я, ему вышло помилование, и он благополучно вернулся. |