Книга Дух Офуми, страница 112 – Окамото Кидо

В тот же день через своих доверенных людей он проведал, что в квартале Она-римати обретается некто Мансукэ, торговец старым платьем и всяческой случайной рухлядью. Человек этот слыл знатоком старинной живописи и свитков, питал слабость к скупке редкостей по дешевке, чтобы опосля перепродать их с изрядным наваром. И вот до него-то, согласно шепотку знающих людей, не далее как на днях и дошел какой-то свиток с ликом демона, якобы кисти самого Танюсая.

Когда об этом донес ему подручный Сэнкити, Хансити поначалу лишь снисходительно рассмеялся:

— А, стало быть, вот оно что. И вы, стало быть, тоже заглотили эту наживку?

Выяснилось, что Мансукэ и впрямь вначале вообразил, будто поймал удачу за хвост: он приобрел свиток Танюсая буквально за бесценок и уже грезил о несметных богатствах. Однако, стоило ему показать приобретение опытному знатоку, как прозвучал беспощадный приговор: вещь, хоть и сработана с величайшим искусством, есть не что иное, как подделка. От такого удара торговец пришел в неистовую ярость и жаждал немедля разыскать того пройдоху, что всучил ему этот мнимый шедевр.

— И кто же сбыл ему этот свиток? – осведомился Хансити.

Подручный поспешил ответить:

— Какой-то безвестный старьевщик из переулка на Она-римати. Приметный такой малый – у него левый висок с изрядной лысинкой.

— Превосходно, – заключил Хансити. – Стало быть, хвост мы уже крепко держим в руках. Теперь нужно добраться и до самой головы.

Он велел Сэнкити немедля воротиться к Мансукэ и выведать всё до последнего слова: кто таков этот старьевщик, где обретается его логово и, самое главное, от кого именно он получил этот злосчастный свиток. Сам же Хансити тем временем зашел в Кавачию, чтобы переброситься парой слов с Тюдзабуро.

Тюдзабуро, как оказалось, пребывал в унынии: ему так и не удалось склонить управляющего Гэнъэмона к тому, чтобы вместе отправиться к владельцу ломбарда и взглянуть на свиток собственными глазами. Управляющий, точно по заведенному кругу, ссылался на нестерпимую занятость в преддверии Нового года, молил подождать хотя бы до середины первого месяца и вообще всячески затягивал дело, выдумывая тысячи предлогов.

— Что ж, – молвил Хансити, – коль они так упорно тянут время, значит, совесть их нечиста и им есть чего опасаться. Это само по себе добрый знак. Успокой своего хозяина: теперь у меня и без их помощи почти все карты на руках.

Тюдзабуро, заметно приободрившись после этих слов, покинул сыщика. А вскоре воротился и Сэнкити с вестями.

— Выяснил, – доложил он. – Старьевщик тот и впрямь существует. И он, прижатый к стене, признался, что получил свиток из рук дочери одного местного плотника. Только продавала она его не открыто, а как бы тайком, стараясь не привлекать лишнего внимания.

— У кого же в семье она его взяла? – спросил Хансити.

— У плотника по имени Минэдзо. А дочь его кличут Отоё.

Едва услышав имя Минэдзо, Хансити мгновенно подобрался. Ведь это был тот самый добросердечный плотник, что нашел бесчувственного Тюдзабуро под сенью заколдованного гинкго и помог ему добраться до дому. Значит, теперь перед сыщиком открывались лишь две дороги: либо сам Минэдзо, прикрываясь маской спасителя, был замешан в краже, либо же след ведет через его домочадцев к совсем другому, еще более загадочному человеку.