Книга Дух Офуми, страница 110 – Окамото Кидо

Однако эта нить никуда не привела. В доме Инагава, как вскоре выяснилось, и впрямь тяготились скудостью средств, но ничего подозрительного за домочадцами не замечалось. Ни управляющий Гэнъэмон, ни кто-либо из рядовых слуг не начал вдруг сорить деньгами, не сбывал тайком редкости и не закладывал ничего, что напоминало бы похищенное сокровище. Конечно, само по себе отсутствие следов еще не гарантировало полной невиновности, но первоначальная уверенность Хансити пошатнулась.

Тогда он решил сменить направление поиска и стал подробно расспрашивать о самом месте происшествия и о людях, чья жизнь так или иначе соприкасалась с заколдованным гинкго. Прежде всего он побеседовал с Минэдзо, тем самым плотником, что пришел на помощь Тюдзабуро. Минэдзо поведал, что, возвращаясь домой в поздний час, заприметил под деревом распростертое тело. Вокруг, сколько он ни вглядывался в сумрак, не было видно ни души. Никаких чужих шагов он также не слышал. Лишь почудилось ему, будто высоко в ветвях еще долго и странно шумел ветер, хотя на самой улице воздух к тому времени уже был почти недвижим.

— Может, и вправду само дерево его толкнуло, – угрюмо обронил Минэдзо. – Люди ведь в народе зря болтать не станут.

— Дерево, говоришь? – иронично прищурился Хансити. – А кошель и свиток тоже дерево себе за пазуху спрятало?

Плотник смутился и не нашелся что ответить. После этого Хансити принялся расспрашивать окрестных жильцов и уличных торговцев. И тут обнаружилось нечто любопытное: незадолго до рокового вечера многие в один голос начали замечать возле храма и подле самого гинкго некую молодую женщину. Её видели то в сумерках, то в предвечерний час, а то и в глухую пору ночи. Одни уверяли, будто обликом она напоминает городскую девицу, другие признавали в ней женщину из чайного дома, а другие и вовсе называли призраком. Она то замирала под ветвями дерева, то внезапно исчезала за храмовой оградой. Особенно уверенно об этом твердил Сэйтаро, молодой владелец железной лавки.

— Женщина? – переспрашивал Хансити, ловя каждую деталь. – Какова же она собой?

— Молодая, – подтверждал Сэйтаро. – Лет двадцати от роду, а то и меньше. Лица я её в сумерках толком не разобрал, но по всей осанке – недурна собой. Только ведет себя странно: стоит под этим проклятым гинкго совсем одна, а потом точно сквозь землю проваливается.

Хансити рассудил, что если это не плод суеверного страха и не пустая уличная басня, то здесь может скрываться живая и весьма важная нить. Однако поиски в самом храме Сёэндзи вновь завели следствие в тупик. Настоятель в те дни пребывал в отъезде, и всеми делами заправлял молодой служка по имени Энъё. О нем принялись собирать сведения: не скрывается ли за храмовыми стенами тайная связь с женщиной? Но люди, посланные Хансити, вскоре донесли, что Энъё хоть и питает слабость к выпивке сверх всякой меры, однако в порочных связях не замечен. Фигура таинственной незнакомки по-прежнему оставалась окутанной туманом.

Вторая часть расследования, казалось, окончательно зашла в глухую стену. Но вот, шестнадцатого дня двенадцатого месяца, едва рассвело, к Хансити вновь пожаловал Тюдзабуро из лавки Кавачия.

— Ну что, господин приказчик, – встретил его Хансити. – Прошу простить, что дело тянется медленнее, чем хотелось бы. Но не теряйте духа: до конца года я непременно выведу злодеев на чистую воду.