Книга Королева Лета, умри, страница 86 – Любовь Минеева

* * *

Над деревней сгущались сумерки. Ленька валялся на веранде с телефоном в руках, обсуждая в переписке с Викой детали завтрашней эскапады, как услышал шорох шагов – кто-то шел по двору к заднему крыльцу, и вскоре из-за угла дома показался Степа. Вид все еще слегка помятый, но уже куда более товарный, чем накануне. Золотисто-рыжеватые вихры причесаны, футболка – свежая, на лице – виноватая улыбка.

— Привет, бездельник.

— Здоро́во. Сам-то весь день чем занят был?

— Отходил помаленьку. Не хочешь на берег смотаться? Там вроде пацаны собираются. Сашку помянем.

— Ты ж помянул уже.

— А че делать-то еще? Тоска.

Степа поднялся на веранду и плюхнулся в старое потертое кресло, натужно скрипнувшее под его весом.

— Слушай, Лень… Ты извини меня за вчерашнее. Или когда это было? За Вику, короче.

— Ты про утренний разговор?

— Ага. Если у вас что-то намечается – я ж никогда…

— Да ладно тебе, ничего у нас не намечается.

— Ну, я все равно пока не буду лезть. Не из-за тебя. Из-за Сашки.

Он понурил голову, и Ленька понял, что лучшей возможности спросить про кулон не будет.

— Откуда у нее Танькина цепочка с сердечком?

Степа дернулся и бросил на Леньку испуганный взгляд.

— Ты как узнал?

— Узнал и узнал. А еще знаю, что до этого она была в кармане твоей куртки.

— Ну ты прям Шерлок Холмс! – В голосе друга вдруг сквозанула злоба. – Карманы мои шмонал?

— Цепочка выпала из куртки, когда я нес ее домой. Не хочешь рассказать, как она там оказалась?

Степка вскочил, Ленька – тоже. Что он будет делать? Выхватит нож и искромсает его, как девчонок? Никакого ножа при Абрамове не было, но что помешает ему вернуться темной ночью, подкараулить, пробраться, убить мать как возможную свидетельницу, а потом – и самого Леньку? При мысли о матери нутро затянулось в узел. Ну уж нет, такого он не допустит!

Степка, конечно, здоровее, но Ленька зато лучше подготовлен – не пропускал физру, болея с похмелья, в отличие от некоторых!

Но Абрамов вдруг шумно выдохнул и рухнул обратно в кресло, словно ноги отказались его держать. Проведя ладонями по лицу, будто стирая остатки вспыхнувшей злости, он взглянул на Леньку и кивнул на стул, садись, мол, все в порядке.

— Ну украл я эту цепочку у Япрынцевой, ясно тебе? Что мне за это положено – расстрел? Хотел Сашке подарок сделать. Бабок нет на что-то приличное, а тут в клубе смотрю – Танькина сумочка на стуле лежит, а из нее цепочка эта свисает. Не знаю, чего она ее сняла, под образ, может, не подходила, без понятия. Ну, я и вытянул, даже сам не понял, че делаю. Ну а потом уже – поздняк метаться было.

— И ты таки подарил ее Сашке?

— Ну а куда ее было девать? В «лом» нести – палевно, у себя держать – тем более. А так и ей приятно, и мне безопасно. Сашку-то никто бы не заподозрил! В крайнем случае можно было признаться, что нашел в клубе или еще где. Я же не думал, что ее в этой самой цепочке…

Степка снова понурил голову как провинившийся пес, а Леня почувствовал облегчение. Дурак он, конечно, тупица безголовая и все такое, но точно не убийца. Потрепав друга по плечу, он сказал:

— Пошли, провожу тебя до берега. Может, посидим немного.

Степка кивнул, обрадованный, и они вместе спустились с веранды.

Биишевская библиотека – довольно унылое неприметное здание, отчаянно требовавшее ремонта как внутри, так и снаружи, полностью оправдала Ленькины ожидания. Темное фойе, узкий коридорчик, застеленный вытертой дорожкой болотного цвета, читальный зал – вдвое больше и школьного, и колледжного, конечно, но все равно довольно скромный.