Книга Королева Лета, умри, страница 43 – Любовь Минеева

— В Уфе мы ее сроду не найдем… – пробормотал Ленька.

— Меня больше волнует, что ее могло так напугать?

Вика вскочила из-за стола и выбежала с летней веранды. Ленька встал, наблюдая за ее действиями. Она скрылась в темноте переулка, но вскоре показалась вновь.

— Итак, я Майя, я иду к дороге. Что я вижу? Ярко освещенную террасу кафе, здание офиса, сам мотель уходит в темноту… Там может кто-то или что-то скрываться… Дорога. Хорошо освещена, горят фонари. Та сторона теряется во мраке лесополосы… Справа – заборы и огороды. Дома видно плохо. В огородах тоже может кто-то притаиться… Чей это дом, кстати?

— Аклимы Мухтаровны, бухгалтерши.

— Ага. Злобная тетка, которая мечтала пристроить дочь на место Япрынцевой?

Вика села обратно за стол.

— И что Майя могла видеть? Как та упражняется с ножом, тренируясь на чучеле? Таньку-то позже убили.

— Может, она слышала что-то… Разговор, планы…

Появилась Олеся, неся в руках поднос с бургерами и картошкой.

— Во-о-от, – улыбаясь, сказала она, ставя тарелки на стол. – Угощайтесь! Все, что могу.

— Ты чудо! Спасибо, Олесенька! – Вика повисла на ней, целуя в щеку. Видно, тоже успела проголодаться.

— Пиво, сами понимаете, предлагать детям не буду, но есть лимонад, сок, чай… Ой, кто это?

Она смотрела на оставшиеся листовки, брошенные на стол.

— Лучше сок. Это Майя, она пропала, и мы пытаемся ее найти.

Ленька подумал, что местным лучше не знать об этом – Камила просила его молчать. Не хотелось бы иметь врага в ее лице, она им еще пригодится!

— Слушай, только это тайна… Не говори никому.

— Странные вы, – рассмеялась Олеся. – Надо найти человека, но листовки раздаем по секрету?

— Типа того.

Она ушла за соком, и Ленька принялся за бургер.

Вскоре Олеся вернулась с двумя стаканами яблочного сока. Поставила на стол, но вместо того, чтобы уйти, неожиданно села к ребятам.

— Какие вы интересные, прямо заинтриговали… А когда она пропала? Эта ваша… – она придвинула листовку, – Майя Дьячкова.

— Шесть дней назад, – с полным ртом картошки ответила Вика.

— Когда был сабантуй? И убили ту бедняжку?

— Ага. В День земли. Точнее, уже после.

— Так я же ее видела!

Ленька и Майя перестали жевать и уставились на Олесю.

— Здесь?

— Ну да. Она пыталась снять номер. Темень уже была, около полуночи.

— Что значит… пыталась? – Ленька вдруг почувствовал, как по телу бежит холодок.

— У нее денег не хватило. Честно говоря, у ней был такой жалкий вид, что я бы ее и так пустила. Но я тогда всего неделю как работала, испугалась, что накажут.

— А что не так с ее видом? – насторожилась Вика.

— Ну… Грязная, чумазая, платье это красненькое все в разводах, руки в земле… Как будто… – Олеся усмехнулась: – Как Ума Турман в том фильме, где она из могилы вылезла! И пахло от нее… Как от погреба.

Ленька бросил на тарелку недоеденный бургер. Есть ему больше не хотелось. Он посмотрел на Вику и увидел ужас в ее глазах.

Время подбиралось к полуночи, когда Ленька и Вика спустились с веранды кафе и пошли в сторону поселка.

— Ну давай, жги, – язвительно нарушил он молчание. – Говори это ваше коронное: «Я же говорила!»

— Я же говорила! Она спасалась от кого-то! Платье в грязи, спутанные волосы – может, бежала, может, ползла или падала…

От страшных картин у Леньки заныло сердце, и он поморщился. Не время сейчас терзать себя жуткими фантазиями, это не поможет найти Майю. Переживать и сокрушаться будем после, в безопасности, спокойствии и в обнимку.