Книга Королева Лета, умри, страница 107 – Любовь Минеева

Сделав несколько шагов, Марина наконец поняла, что перед ней сидит Красовская – пожилая женщина, живущая в другом конце поселка. Затворница, редко появляющаяся на улице, тщедушная бабулька, вечно замотанная в платок. Но сейчас она казалась величественной и властной, в таком же черном балахоне, как и остальные женщины, с распущенными седыми волосами, к которым немыслимым образом были прикреплены рога – наподобие коровьих, только гораздо длиннее. Она улыбнулась и протянула Марине руку будто для поцелуя.

— Поклонись Рогатой Матушке, – шепнула мать и подтолкнула дочь в спину. – Рогатая Матушка тебе поможет.

* * *

— Мы не убивали эту девочку, Япрынцеву Таню. Она лучшая подруга моей Нельки! – Сабира попросила стакан воды и, напившись, продолжила: – Мы вообще больше никого не убивали. Наоборот, защищали. Женщин нашей деревни. От мужиков-тиранов, от мужей-гуляк…

— Каким образом?

Горький смех.

— Пугали. До усрачки, как любит выражаться наша Катерина. Приходили целым караваном – в черных плащах с капюшоном, скрывающим лицо. Иногда – домой. Жены всё подготавливали: уводили детей, подсказывали, где рубильник. В темном доме человек пятнадцать в черных рясах, при свечах. Нападали на идиота – они частенько полупьяные были, – связывали, бывало, дубасили немного. Угрожали страшной расправой, если не бросит бить жену, тиранить детей, изменять… Бывало, запирали в погребе на пару дней, обещали страшное судилище, казнь… Они на самом деле редко когда сбегали после, но всегда – смирнели. Были и те, кто уходил из деревни. Слишком уж слабенькие. Но бабы знали, на что идут, когда обращались к нам. Некоторые женщины отказывались от помощи. Кабирова, например. Держится за своего алкаша, как будто он последний мужик на земле!

С гулящими девками так же. С Япрынцевой этой. Марина совсем отчаялась. Катерина смотреть не могла, как она чахнет на глазах, а этот порхалка все летал как бабочка. С цветка на цветок. Как будто своей жены не хватает – и красавица, и умница. Такой дом им Зотов справил. Свинья неблагодарная – вот он кто!

Булат понял, что речь о Сафине, муже Марины и нынешнем председателе колхоза.

— Почему никто не заявлял?

Лукманова пожала плечами:

— А кто заявит? Мы всё делали с согласия женщин. Кого-то удерживал страх, кого-то стыд… Не каждый сможет признаться, что его несколько баб чуть до инсульта не довели… Все что-то скрывают. Знали бы вы только в своем Арслане, что у нас тут бывало… Всех связывала круговая порука.

Сабира рассмеялась шершавым смехом, и Булату показалось, что по коже прошлись наждачкой.

— Да и не так часто мы собирались, как вы там себе нарисовали. Раз в год, может, два. Обязательный ритуал в честь богини в день летнего солнцестояния. Приносили цветы, заплетали березы. Без судилища. С Япрынцевой так совпало просто.

* * *

— Итак, вы утверждаете, что ушли из семьи по доброй воле и никто на вас не нападал?

Мужик поерзал на своем стуле, но вряд ли смог устроиться поудобнее.

— Это вам Наталка, что ли, наплела? Пусть там себе не выдумывает… – ворчливо сказал он.

— Отвечайте на поставленный вопрос.

— Ушел, потому что достала уже, коряга старая. Вот она у меня где со своими претензиями! То не так, это не эдак! Ну, пил! А кто не пьет? Как нормальный мужик – по праздникам!