Книга Кровь на песке, страница 170 – Брэдли Бэлью

— Но ведь мы с тобой сейчас свободно говорим о потерянном племени.

— Это верно, но мы понемногу выяснили, когда и с кем можно говорить об этом прямо. Наше преимущество в том, что Король Шепотов не слышит, когда родная кровь говорит с родной кровью.

Он о крови тринадцатого племени, поняла Чеда.

— Не может быть…

— Мы давно это проверили. Чем больше в тебе крови тринадцатого племени, тем хуже он слышит.

— Но зачем боги оставили им такую слабость?

— А зачем они потребовали в жертву наше племя? Короли молили богов о спасении, и те просто могли уничтожить вражескую армию, но не сделали этого. Они потребовали крови. Потребовали жертву и позволили Королям выбирать, кто должен умереть. А когда те сделали выбор, дали им силы, но также и слабости. Почему?

И правда, почему?

— Я не знаю.

— Никто не знает. И, возможно, никогда не узнает. Возможно, им просто нравится наблюдать за нашей возней. Четыреста лет назад они расставили фигуры на доске для абана – Короли на одной стороне, племена пустыни на другой – и теперь смотрят за ходом игры.

— Но я не игрушка.

— Увы, Чеда. Мы с тобой не более чем фигуры, и все, что мы можем, – играть.

Но Чеда не могла согласиться. Они с мамой не просто пешки!

— Ты хотел меня о чем-то попросить.

— Истинно так, – он махнул рукой в сторону тупика между двумя складами и забрал у нее мешок. – Подожди здесь. Лучше пусть тебе все объяснит тот, кто придумал план.

— Кто? – спросила Чеда, но Масид, не ответив, побрел ко входу на склад. В нем чувствовалась та же усталость, что у мамы, когда Чеда слишком уж ее доставала.

Дверь ему открыла какая-то женщина, ее ровесница. Она наградила Чеду тяжелым взглядом, но Чеда не отвела глаз.

— Иди, а то вдруг твой хозяин там запнется и все тяжелые мешки пороняет, – бросила ей Чеда.

Женщина оглядела ее сверху донизу, будто готовясь к драке, но вдруг оглянулась, словно ее кто-то позвал, и закрыла дверь, оставив Чеду наедине с загадкой: за кем же пошел Масид?

За Исхаком, конечно. О ком еще он мог так говорить? Кто еще мог предложить идею, которую он принял бы?

От одной мысли о том, что она сейчас увидит дедушку, человека, который так много может рассказать ей о маме и о том, как она оказалась в Шарахае, у Чеды все сжималось внутри. Но это было и радостное предвкушение: все равно что найти клад в горной пещере.

Вскоре дверь открылась, и в темном проеме замер силуэт мужчины.

Чеда шагнула вперед.

— Добрый день, – сказала она, чувствуя себя дурой. Не надо было заговаривать первой!

— Ты меня что, не узнаешь? Да брось, мы не так давно расстались!

Чеда перестала дышать.

Боги всемогущие! Эмре!

Время для Дауда тянулось бесконечно. Мгновения превращались в минуты, минуты становились часами, наваливались друг на друга дни как камни на погребальном кургане, высились вокруг, и вскоре он совсем перестал отличать один от другого. Сколько прошло? Недели? Месяцы? Может, годы? Нет, не так долго… иначе он бы уже умер. Лучше бы он умер.

Камень под ним вытягивал все тепло, холод тянулся к нему как призрак, маячащий на краю кладбища, манящий идти за ним…

— Будь ты настоящий… – прошептал Дауд, – я бы пошел.

Боль во всем теле стала привычной, как любимая одежда. Он с трудом встал, прошаркал к поганому ведру, которое выносили раз в день. Другое ведро, но с пищей и водой, спустили на другой конец каменного мешка несколько часов назад, но Дауд к нему не притронулся. Бечевки, на которых спускались ведра, были слишком тонки, не выдержали бы его вес.