Книга Кровь на песке, страница 129 – Брэдли Бэлью

Заидэ задумалась, не сбавляя шага.

— Слишком опасно. К тому же тебе вряд ли дадут другого асира. Даже если ты потеряешь своего, Месут, скорее всего, выберет не тебя для своего опыта.

Время уходило, они приближались к савашаму.

— Я могла бы дотянуться до ее разума, съев лепесток.

— Это слишком опасно, Чеда, Месут может это почувствовать. Оставь.

Заидэ открыла потайную дверь, и свет заполнил коридор.

— Заидэ, прошу! Мне нужно хотя бы попытаться спросить ее. Она должна знать…

Чеда умолкла. Они были не одни: у дальней стены зала, рядом с крючком, на котором висело платье Заидэ, стояла Индрис. Веревка, связывавшая ручки раздвижных дверей, повисла, размотанная.

— Кого спросить? – невинно спросила Индрис.

— Почему ты шаришь по моей одежде, Дева? – в свою очередь спросила Заидэ.

— Я пришла и увидела, что вас нет. Искала подсказки. Такое время на дворе, осторожность не помешает, – Индрис подошла ближе. – Кого спросить, Чеда? О чем?

— Почему ты решила прервать нашу тренировку? – вновь вклинилась Заидэ.

Индрис пожала плечами.

— Я постучала, никто не открыл, вот я и вошла.

— Размотав веревку?

Индрис была миловидна, но невинное выражение на ее личике казалось таким неестественным, что вызывало лишь отвращение.

— Она уже висела так, когда я пришла. А мой отец знает, что вы берете учениц в туннели?

— Почему Его Величеству должно быть интересно, куда я беру своих учениц?

— Простите, Наставница, просто это странно. Сейчас трудные времена, кругом враги, бегать по тайным ходам, вместо того чтобы заниматься… неблагоразумно.

— Что я делаю со своими ученицами – не твоя забота.

— О, разумеется не моя! Однако отец охвачен сильнейшим гневом из-за того, что произошло в Училище. Он убежден, что мы слишком мягко обошлись с этими простолюдинами, которые роятся в западных кварталах как муравьи.

Чеда уже встречала таких, как Индрис, даже дралась с ними, но они никогда не злили ее настолько сильно. Индрис выросла во дворце отца, Кагиля, одного из немногих Королей, кто растил своих детей при дворе, если они того желали. «Семья превыше всего» – вот девиз потомков Короля-Исповедника. Говорили, что Индрис была его любимицей, и вот, это дитя, родившееся с драгоценными камнями на шее и золотыми браслетами на ногах, рассуждает о людях западных кварталов как о насекомых, которые годны лишь, чтобы давить их сапогами.

— К тому же он недоволен тем, что ваша любимая Дева позволила столь многим уйти. Да их нужно было перевешать за преступления!

— Я спасала жизни, – бросила Чеда. – А не стреляла по людям, как ты, будто они утки в тире!

— Все они были виновны в убийстве!

— Они просто хотели… – начала было Чеда, но Заидэ встала между ними.

— Я обо всем позаботилась, дитя, уж будь уверена. А теперь оставь нас, у нас еще много работы. И если я еще раз увижу, как ты шаришь по моим вещам, – тебя выпорют.

Индрис дерзко взглянула ей в глаза.

— Те, кто вырос во дворце Короля Кагиля, не боятся кнутов.

— Так, может, выпороть тебя прямо сейчас?

Индрис умолкла. Она бросила на Чеду высокомерный взгляд, как младшая сестра, вызнавшая то, что можно использовать против старшей, и, поклонившись, вышла, прикрыв дверь.

Когда ее шаги затихли в отдалении, Чеда выдохнула.

— Нам нельзя больше использовать этот туннель.