Книга Кровь на песке, страница 122 – Брэдли Бэлью

— Подожди, Леми, – он подошел к рикше и кивнул Исхаку, отцу Масида, верховному лидеру Воинства Безлунной ночи. Исхак кивнул в ответ, в его глазах искрилась улыбка.

— Не проедешься ли со мной, Эмре? Нам давно нужно было поболтать.

— Истинно так, – сказал Эмре и обернулся к Малышу Леми. – Леми, подожди меня здесь.

— Мы идем, Эмре? – взгляд Леми заметался между ним и рикшей. – Мы идем в бани?

— Идем, но попозже. После того как я вернусь.

— Ты сказал, еще один. Ты закончил, пора идти! – Леми стиснул кулаки. – Ты сказал, еще один.

Боги, этот его взгляд! Как у мальчишки, который не понимает, что происходит, и готов сделать какую-нибудь глупость. В последний раз Эмре видел Леми таким, когда они пошли послушать музыку. Леми попросил музыканта сыграть песню, и тот с удовольствием выполнил просьбу. Когда Леми попросил ту же песню во второй раз, он согласился неохотно, а на третий раз отказался вовсе. Леми это обидело. Эмре, Хамид и Дарий прекрасно знали, чем это закончится. Хамид попытался успокоить Леми, поднял руки… Но тот, не замечая его, ринулся на бедного музыканта и, обрушившись на него, словно молот на наковальню, сделал из красивого лица отбивную. Когда его оттащили наконец, и ковер, и цитра, и одежда музыканта были залиты кровью.

— Леми, мы пойдем туда, обещаю. Просто подожди еще немного.

— Ты уедешь? С ним? – Леми показал на Исхака, но прежде, чем Эмре успел ответить, старик громко свистнул дважды.

— Подойди-ка, – он поманил Малыша Леми ближе и протянул ему руку, но Леми ничего не замечал. Его мощная грудь тяжело вздымалась, как у бойца, впервые оказавшегося в ямах, кулаки сжимались и разжимались, но Исхака это как будто не волновало. Он вновь протянул ему руку, и на этот раз Леми осторожно пожал ее.

— Ты любишь апельсиновые корочки? – вдруг спросил Исхак.

Малыш Леми моргнул.

— Апельсиновые корочки и гвоздику. Мы относим их в пещеры, далеко на западе Великой Шангази, и часами варим в горячей воде, а потом льем на раскаленные камни. Некоторые говорят, что это призывает Тааша, – такой сильный и резкий выходит запах. Но я всегда думал, что этот аромат угоден Йеринде, – стоит мне его почуять, как я начинаю предаваться честолюбивым мечтам. Прежде чем сюда приехать, я тоже нюхал пар апельсиновых корочек.

Эмре увидел, как разжался кулак Леми и взгляд сделался внимательным.

— Когда мы с Эмре вернемся, отправимся с тобой в бани и, вдохнув ароматы Йеринде, помечтаем о том, куда занесут нас ветра пустыни.

Леми уставился на него восторженно и кивнул.

— Вот и хорошо, – кивнул Исхак. – Подожди здесь. Мы скоро.

Малыш Леми снова кивнул, и Исхак подвинулся, давая Эмре место, после чего постучал рубиновым перстнем по деревянной раме. Возница, миреец такой тощий, что Эмре неловко было нагружать его еще больше, налег на оглобли.

Малыш Леми смотрел им вслед, но вряд ли видел: он выглядел так, будто мысли его витали где-то далеко.

Рикша загрохотала по камням. Исхак глянул на Эмре, огладил седую бороду.

— В катакомбах ты сказал мне, что хорошо знаешь Чеду.

— Истинно так.

— Расскажи мне о ней.

Однажды Масид обмолвился, что знал Айю, мать Чеды. Эмре казалось, что Исхак тоже знаком был с ними и пытался узнать детали, которые пропустил. Так с чего начать?

— У нее железная воля. Она может о себе позаботиться. Любит стихи и книги. И… веселая, смешная… была, пока не увязла во всем этом.