Книга Кровь на песке, страница 111 – Брэдли Бэлью

— Как тебя зовут? – спросил он.

Дауд оглянулся на собравшихся вокруг матросов и снова поднял глаза на бородача. Значит, он тот самый Хамзакиир, кровавый маг, сын Кулашана, Короля-Странника. Дауд подумал, что нужно гордо отказаться говорить, проявить силу воли, но решил, что это будет неумно. Нужно выбрать другую стратегию.

— Мое имя Дауд Махзун’ава.

— И как давно ты проснулся?

— С полчаса назад, – ответил Дауд и пожал плечами. – Не больше часа. Трудно вспомнить.

Хамзакиир взглянул на солнце, на корму и тихонько рассмеялся, будто ответ Дауда его чем-то очень насмешил. Дауд расправил плечи.

— Кровь на наших лбах принадлежит вам, не так ли?

Он не знал, почему вообще об этом спросил. Ему было ужасно страшно, но ведь друзья лежали там, внизу, и один из них умер, а другие, если ничего не сделать, наверняка последуют за ним. Хамзакииру же вопрос как будто понравился.

— Так.

— Но зачем?

— Чтобы вы были послушными и в безопасности.

— В безопасности… – Дауд едва не рассмеялся. – Но зачем?

— Отличный вопрос. Но, боюсь, ответить на него я смогу позже, когда мы увидимся вновь.

Хамзакиир кивнул кому-то за спиной Дауда, но не успел тот обернуться, как кто-то схватил за шею и зажал ему рот платком. Запахло так же, как тогда, в базилике, и он знал, что вдыхать нельзя, но страх был так силен, что Дауд задышал быстрее.

Прежде чем пустыня померкла окончательно, он увидел, как Хамзакиир смотрит на него.

С улыбкой. И с интересом.

Через два дня после похищения выпускников рог затрубил на самой высокой башне Закатного дворца. Тоскливый звук разнесся над всем Шарахаем – поминальный плач обо всех невинно убиенных Воинством. Со двора Обители Дев Чеда видела сотни людей, собравшихся на стенах дворца Кирала, чтобы посмотреть на шествие. Она знала, что среди них не только семьи погибших и шарахайские дворяне, но и чужеземные гости.

Низко загудел рог дворца Хусамеддина, ему высоким криком ответил другой и еще один, выше. Глядя на скорбящих, Чеда хотела быть безжалостной, поверить, что Короли просто согнали своих слуг, чтобы скорбь Таурията выглядела глубже, но понимала, что это не так: по лицам собравшихся вокруг Дев и стражников струились слезы. Шарахай любил свое Училище, даже на Отмелях его считали священной землей, ведь что может быть более священным, чем любовь и тяга к знаниям?

Воинство перешло черту, зашло слишком далеко в своей жажде мести, вогнав нож в сердце города.

После пожара в гарнизоне бои быстро кончились, и дознавательницы Обители Дев принялись допрашивать выживших. При содействии Короля Шепотов они обнаружили, что вскоре после начала боя от черного хода гарнизона отъехало три повозки.

Нападающие появились в стенах гарнизона как из ниоткуда и расправились со стражниками, охранявшими вход. Затем, по словам одного из свидетелей, они вынесли с черного хода тела юношей и девушек и, побросав их, как бревна, в крытые повозки, уехали.

Их удалось отследить до Желоба, а по нему до Колеса, самого большого городского перекрестка. Движение там было таким бурным, а шум таким громким, что никто не обратил внимания на неприметные телеги. След оборвался.

Но зачем вообще было похищать ученых? Чего добивалось Воинство, забрав юношей и девушек, не причинивших никому вреда? Именно ученые ратовали за мир в пустыне: может, они и не обращались к Королям прямо, с просьбой заключить с Воинством мир, но идея эта проглядывала во многих их трудах.