Книга Кровь на песке, страница 106 – Брэдли Бэлью

— Мерьям, перестань.

Но она не перестала, все плескала и плескала на себя водой, крича от бессильного гнева.

— Мерьям! – Рамад схватил ее за руки. – Прекрати!

— Я совершила ужасный поступок, Рамад. – Она вдруг бросилась к нему, прижалась к его груди, рыдая. Он обнял, отвел волосы с ее лица, погладил по спине. Какое-то время они сидели молча, прислушиваясь к дыханию друг друга, зарываясь ступнями в речной песок. В траве застрекотали жуки.

— Это была ошибка, – тихо сказал Рамад. – Он оказался сильнее, чем мы думали.

Мерьям коснулась его щеки, затем шеи и застыла. После стольких лет горечи и холодного молчания они наконец обнялись, утешая друг друга. Она прижалась губами к шее Рамада, и тот напрягся, но Мерьям не остановилась, осыпая его горячими поцелуями, притягивая ближе. Запустив пальцы в его волосы, она потянула, заставив поднять голову. В сумеречном небе зажигались первые звезды. Одна, самая яркая, казалась ему знакомой. Верно, это Ясмин смотрит из Далеких полей на его предательство.

— Мерьям, – сказал он, но Мерьям не ответила: выпростала его рубашку из-за пояса, завозилась над завязками штанов. – Мерьям.

— Тихо, – она толкнула его на траву. – Твоя царица повелевает.

Она стащила его штаны до колен и, опустившись в воду, принялась осыпать поцелуями его живот, бедра, пока не добралась, наконец, до мужского естества. Рамад охнул от боли и удовольствия одновременно: она вылизывала его, сжимала губами то сильнее, то нежнее.

Он смотрел на нее и видел прежнюю Мерьям, красивую младшую сестру Ясмин, жизнерадостную, но порой мрачнеющую без причины. Когда-то они беззаботно проводили время втроем в Виарозе или в столице, путешествовали по Каимиру от города к городу, пробуя местные деликатесы… И вот теперь Ясмин мертва, Мерьям превратилась в бледную тень прежней себя, а он, Рамад, поклялся найти убийцу жены, но судьба мешает ему на каждом шагу.

Мерьям выбралась из воды, сбросила одежду и встала над ним, обнаженная, глядя ему в глаза, словно бросая вызов – отвернешься или нет? Он не отвернулся. Помог ей устроиться на нем верхом.

Мерьям ахнула, опускаясь ниже. Рамад обнял ее, и холод ее кожи обжег его. Звезда над ними стала еще ярче, вокруг нее россыпью мерцали другие, будто мертвые души собрались посмотреть на то, что им больше недоступно, на то, что осталось за завесой, в мире живых.

— Прости, – прошептал он звезде.

Мерьям приподнялась, глядя ему в глаза. Ее отчаянное желание не угасло, но что-то еще зажглось в ее глазах, словно далекий огонь. Не страсть – голод. Желание жить, которого он давно не видел в ней, с тех самых пор, как она победила Хамзакиира тогда, в пустыне.

— Что такое? – спросила она, перестав двигаться. Рамад не мог отвести от нее глаз… да и не хотел.

— Ничего, – сказал он и вновь прижал ее к себе.

Мерьям поцеловала его и задвигалась быстрее, тяжело дыша. Дрожь пробежала по ее телу раз, другой. Она разорвала поцелуй и выгнулась, запрокинув голову к небу. Рамад все вбивался в нее, целуя груди. Словно почувствовав, что он на грани, Мерьям склонилась к нему, и лицо ее выражало лишь страсть, радость, оттого что она здесь, живая. Никогда еще она не казалась Рамаду такой красивой.

Все закончилось, но они не разъединились – так и лежали обнявшись, слушая, как стрекочут жуки и просыпается ночная пустыня.