Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 9 – Брэдли Бэлью

— Не сейчас, – сказала Чеда расстроенным детям, обогнув глинобитную колонну и углубляясь в шумный полумрак рынка. – Не сейчас. У меня дела. Потанцуем завтра.

— Попробуйте, попробуйте! – как раз зазывал старый Сейхан, когда Чеда подошла к четырем обшарпанным столам, отмечавшим его место в рыночном хаосе. Он раздавал печенье из пекарни Телы. – Попробуйте, попробуйте! – позвал он на кунду, обращаясь к высокой чернокожей женщине и ее служанке, затем повторил то же самое на мирейском покупателю с широкой челюстью и длинными тонкими усиками.

Чеда подкралась ближе, цапнула с подноса печенье и закинула в рот прежде, чем Сейхан успел возмутиться.

— Это для покупателей, – буркнул он.

Аромат кардамона, лимонной корочки и хрустящего лука наполнил рот Чеды – на мгновение челюсти заныли от голода.

— Я покупательница! – заявила она.

— Нет-нет-нет, – возразил Сейхан, погрозив пальцем сперва ей, потом Эмре, тут же, рядом, возившемуся с мешком алой паприки. – Знаю я, чьи вороватые ручонки тебя кормят!

Это была их привычная шутка. На деле Сейхан сам позволял Эмре брать какие угодно масла и специи. Они здорово помогали хоть как-то приукрасить и разнообразить унылый рацион, делая даже самую несъедобную стряпню вполне сносной. Платил Сейхан тоже неплохо, в шумные базарные дни, вроде этого, прибавляя по сильвалу сверху обычного. И все же Чеда не могла понять, как Эмре удалось задержаться у Сейхана надолго. Обычно он хватался за любую работу, но быстро перегорал («Нужно заниматься вещами, которые тебе интересны, Чеда, иначе в чем смысл?»), относился к жизни как к источнику развлечений. Однако он, кажется, прикипел к старому Сейхану, и Чеда не могла за него не порадоваться.

Отвечать на шутку ей не пришлось: Сейхан отвлекся на смуглого мужчину, вдумчиво пробовавшего печенье. Жевал он так медленно, будто пытался оценить каждую специю. Сейхан перешел на кунду, и завязалась оживленная беседа.

Чеда отвернулась, рассматривая разноцветные приправы со всех концов света. Четыре царства, лежащие вокруг Шарахая: Мирея, Каимир, Маласан и Тысяча земель Кундуна – как спицы колеса, сходились в центре, в Янтарном городе. Рынок специй прекрасно отражал это разнообразие: здесь можно было встретить любой товар мира и купцов, говорящих на всех языках.

Эмре все не замечал ее. Чеда хотела позвать его, но ее опередили две хорошенькие мирейские девушки, одинаково белокожие, с миндалевидными глазами и блестящими черными волосами – наверное, сестры, дочки богатой семьи: на это намекали платья из дорогого шелка и нефритовые украшения тончайшей работы.

— Вы вернулись! – Эмре отвлекся от мешка с паприкой и послал им особую улыбку, предназначавшуюся хорошеньким девушкам. Он был уверен, что улыбка эта в сочетании с черной как смоль бородой, заплетенной в свисающие на обнаженную грудь косицы, широким кожаным поясом и наручами, охватывающими мускулистые руки, делает его неотразимым.

Одна из девушек смущенно захихикала и отвернулась, другая подошла ближе и достала маленький шелковый кошелек. Она говорила слишком тихо, Чеда не расслышала слов, но Эмре сразу бросился ловко наполнять мешочки розовой пустынной солью и какой-то незнакомой оранжевой приправой. Работал он не спеша и явно был не против поболтать, а покупательницы его и не торопили.