Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 72 – Брэдли Бэлью

Шейх с бородой, расчесанной будто хвост ласточки, с крепкими руками, увитыми узорами татуировок, украшенными золотыми кольцами, подошел к женщине, что лежала на песке. Несчастный, за которого она вступилась, закричал, ведь то была его жена. И на глазах у перепуганной дочери он молил, чтобы шейх убил вместо жены его. Однако шейх решил, что женщина сделала выбор, и перерезал ей горло одним движением клинка.

Чеда знала историю Кровавого пути. Весь Шарахай знал – так Воинство Безлунной ночи заявило свои права на пустыню. И шейх с татуировками не был никаким шейхом.

Масид, вот кто это был. Теперь она поняла, почему каимирец напрягся, услышав его имя. Почему ему так важно было знать, принадлежит ли Чеда к Воинству.

— Наконец, – продолжал он, – оставив безжизненное тело в покое, шейх сказал: «Иди. Забирай своих женщин и детей, забирай свой скарб и отправляйся домой».

«Но ведь у нас нет ни кораблей, ни воды! – вскричал мужчина. – Ты же обещал, что даруешь им жизнь!»

«Я так и сделал, – бесстрастно ответил шейх. – На остальное воля Великой матери».

Каимирец говорил все неохотнее, будто не желая зря тревожить память.

— Кочевники ушли, оставив лишь разбитые корабли, плачущих женщин и детей да одинокого мужчину. Вместе каимирцы собрали шлюпку из останков кораблей, собрали все, что могли, и отправились на юг, пытаясь добраться до караван-сарая. Но двигались они слишком медленно, и тех малых припасов, что оставили им кочевники, отчаянно не хватало.

Три дня они шли по пустыне, пока не умер первый ребенок. За ним последовали женщины. Одних погубила жара, других – жажда. Тот мужчина потерял дочь за день до того, как их нашли. Одного дня не хватило им! И в этот день он желал лишь одного – умереть вместе с ней.

Гожэнов меч, да это же он! Тот единственный мужчина, переживший резню!

— Это была твоя дочь.

Он кивнул.

— Ее звали Реханн. А жену мою – пусть они вечно идут рука об руку в Далеких полях – Ясмин.

Смотреть, как убивают твою жену, смотреть, как медленно умирает твой ребенок в двух шагах от спасения… никто такого не заслужил.

— Мое сердце скорбит о твоей потере, – проговорила Чеда, не зная, что еще можно сказать.

— Выжили четверо, – продолжил он, словно ему необходимо было закончить эту историю. – Две женщины, один мальчик и я. Я вернулся к своему повелителю и рассказал ему о случившемся, умолял позволить мне вернуться в пустыню и открыть охоту на тех, кто совершил это. И мне позволено было вернуться во главе флота боевых кораблей. Я помнил ялики виновных, даже через тысячу лет узнал бы их силуэты, узнал бы их паруса. Наконец после долгих странствий мы отыскали троих кочевников. Я убил их всех, но не раньше, чем узнал правду. Один из них был там в тот день. Даже под пытками он долго не желал говорить, но в конце концов сдался. Я вернулся в Шарахай и узнал, что кочевникам заплатили за нападение на королевский караван. Каимирцы просто попались под руку. Несчастливый случай. «Несчастливый случай», боги милосердные! Столько людей погибло просто за то, что оказались рядом с королевскими судами! С тех пор я иду по его следу, – добавил каимирец, почти растворившийся в тенях. – Надеялся, что вещь, которую передал Юваань, мне поможет.

— Но раз ты знал, что это он привез ее, почему не пошел прямо к нему?