Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 70 – Брэдли Бэлью

Чеда прибавила шагу, стараясь идти быстро, но тихо, и лишь в последний момент заметила блеск стали в затянутой плющом нише. Она остановилась, положив руку на кинжал.

— Не подходи, – донеслось из темноты.

— Я не желаю тебе вреда, – ответила Чеда. – Просто хочу узнать, кто ты и по какому делу в Шарахае.

— Многовато.

— Тогда назови хотя бы имя.

— Мое имя не имеет значения.

— Я просто хочу познакомиться.

— Я и так знаю, что ты – Белая Волчица.

Чеда поморщилась.

— Кто?

— Не притворяйся, я узнал твою походку. У каждого человека она особая, как лицо и имя. Зато мало кто заботится о том, чтобы ее скрывать.

Дура! Так бежала за ним, что забыла хромать, как обычно. И не думала, что он обратит внимание.

— Выходит, ты знаешь меня лучше, чем я тебя. Друг, неужто ты так напуган, что даже имя свое назвать не сможешь?

Он задумался.

— Я видел, как ты следила за гостем Османа. Не надо тебе в это лезть.

— Ты про бледного типа?

— Его зовут Юваань Синь-Лэй. Он караванщик из Миреи.

— Не держи меня за дуру, какой из него караванщик?

— Ты удивишься. Его семья хозяйничает на этом торговом пути с тех пор, как Мирея вообще начала бороздить Великую пустыню. Но ты права, он не только караванщик, но еще и посланник императрицы.

Яркий глаз Тулатан! Дело становилось все запутанней.

— И что ей нужно от Шарахая?

Одним плавным движением он перенес вес на другую ногу и, спрятав нож, шагнул к Чеде. Теперь она могла разглядеть его лицо в свете закатного солнца.

— Я и так сказал слишком много.

Он повернулся, чтобы уйти, но Чеда не могла отпустить его так просто.

— Я нашла то, что передал Юваань.

Каимирец медленно обернулся к ней.

— А?

— Юваань передал кое-что Воинству безлунной ночи. Выходит, императрица Мирен и Воинство связаны. Интересно, верно?

Напряжение каимирца видно было невооруженным глазом. Значит, она попала в точку.

Их разговор прервала женщина, пронзительно зовущая сына. Вот зазвенел в ответ детский голосок, и тут же грянул мальчишеский хор, обзывающий беднягу маменькиным сынком.

— Об этом я бы послушал, – сказал каимирец, когда все стихло.

Чеда самодовольно усмехнулась, скрестив руки на груди.

— Не знаю, как делаются дела в Каимире, но Шарахай – торговый город.

Каимирец задумался, и Чеда испугалась, что он не заглотил наживку, но вот он заговорил снова, и она услышала в его голосе мальчишеское любопытство.

— Тогда предлагаю сделку. Моя история в обмен на твою.

— По рукам.

— Ты первая.

Чеда хотела возразить, но опыт подсказал ей, что доверие сейчас – лучшая тактика. Что-то в этом каимирце выдавало человека благородного.

— Мой друг должен был доставить эту вещь и едва не погиб. Поэтому я и сунула нос в это дело.

— Как зовут друга?

— Это неважно.

— Я думал, у нас обмен.

— Я не предаю любимых.

— А, так ты любишь этого мальчика?

Чеда понимала, что он ее поддразнивает, но сейчас ей было все равно.

— Нет, он не мальчик, и да, я его люблю. Мы с детства защищаем друг друга.

— И куда он должен был отнести ту вещь?

— Она предназначалась Воинству.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я доставила вторую часть послания старухе на Отмелях. Послание забрали и передали Масиду Исхак'аве лично в руки.

Каимирец замер.

— Ты знаешь, где он сейчас.

— Нет.

— Но догадываешься.

— Нет у меня никаких догадок. Я видела его в Красном полумесяце, в переулке за банями.