Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 253 – Брэдли Бэлью

— У меня больше нет никаких стихов.

— Есть. Айя доверила их тебе перед смертью.

— Неправда.

— Она сказала Салии, что нашла четыре стиха. Один был про Кулашана, значит, остаются три. Она не стала бы рисковать и спрятала бы их перед смертью. Последний человек, с которым она виделась, – ты. Не может быть, чтобы она не попросила тебя хранить тайну, благодаря которой другие могут продолжить ее дело.

Дардзада уставился на нее, на дверь, будто решая, то ли выгнать ее, то ли сбежать самому… но не выдержал, сдулся.

— Так Кулашан мертв…

— Кулашан мертв.

Он стиснул край стола до побелевших костяшек и встал, ушел в свою комнату, но вскоре вернулся с маленьким медным ключом на сиреневой ленте.

— Она велела передать тебе это, как будешь готова. – Он вложил ключ в руку Чеды. – И послание.

— Какое?

— Серебряная луна откроет кровавые строки.

— Серебряная луна – это Риа, конечно, но что значит «откроет кровавые строки»? Это ключ от какой-то шкатулки? От сундука?

— Я не знаю никакой шкатулки и ключ этот увидел в первый и единственный раз, когда она его мне отдала.

— И это все, что она мне оставила?

— Еще медальон и книгу, но я их тебе передал.

— Ты хранил этот ключ одиннадцать лет. Откуда мне знать, что еще ты можешь…

— Я отдал все, Чеда.

— Почему она не рассказала тебе, что имела в виду?

— Она боялась, что нас с тобой найдут, и не хотела говорить лишнего.

В этом был смысл, но Чеда не могла смириться с тем, что поиски ответов приводили ко все новым вопросам. Ключ давил на ладонь приятной тяжестью, и казалось, будто сами боги наблюдают.

— Мы сможем их победить.

В глазах Дардзады Чеда увидела гордость и глубоко засевший страх, который, верно, никогда уже не изгнать.

— Иди лучше, – велел Дардзада, кивнув на дверь. Чеда шагнула было к нему, но он отвернулся и снова сел за стол, схватился за перо.

— Я должна знать еще кое-что. Что за историю мама рассказывала себе, когда шла на смерть?

«Повторяй историю, которую я тебе придумал», – или что-то такое сказал Дардзада в ту ночь, прежде чем Айя отправилась в Таурият. Чеда давно поняла, что она так странно вела себя из-за отвара из лозы висельника, стирающего память на время или навсегда, в зависимости от крепости. Однако если сперва рассказать человеку историю, он запомнит ее.

На мгновение Дардзада бросил на нее тот же раздраженный взгляд, как в детстве, когда она задавала вопросы, но отвернулся. Может, понял, что она не уйдет без ответа, может, решил, что должен ей за убийство Кулашана, а может, просто устал скрывать правду.

— Она пошла убивать Короля, Чеда, – сказал он, приподняв брови, будто сам удивился. – Она сказала себе, что кто-то нанял ее сделать это, но неизвестно, кто. Лоза стерла почти все ее воспоминания, но то, что осталось, только подтверждало эту простую историю.

— И все? Якобы она – наемная убийца, не знающая, кто ее нанял?

— К тому времени, как она добралась до Таурията, ложных воспоминаний стало больше. После лозы висельника человек сам добавляет детали в картину нового прошлого, угасшие воспоминания вплетаются в нее, как нити в ковер, создавая совсем другую историю.

— Которого Короля она пошла убивать?

Дардзада сурово поджал губы.

— Будь осторожнее с именами, нельзя произносить их всуе, как имя Короля-Странника. Вряд ли нас услышит Король Шепотов, но я не желаю рисковать, поняла?