Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 250 – Брэдли Бэлью

То была не случайность – благословение. Дар. Может, она направила Чеду к асиримам, а может, знала, что эта встреча однажды случится… но без нее Чеда никогда не ощутила бы их гнев, их жажду мести… и эта сила, льющаяся в нее словно из бездонного колодца, подняла Чеду на ноги, позволила ей вдохнуть. Поднять саблю отравленной рукой, невзирая на боль.

Кулашан откашлялся наконец и поднялся вновь. Их сердца все еще бились как одно, но уже иначе: теперь души асиримов, говорящие сквозь нее, управляли его дыханием и биением его сердца, постепенно замедляя их.

Он засипел, глядя ей в глаза, и впервые Чеда увидела на его лице нечто похожее на стыд, впервые, должно быть, после сотен лет попыток забыть, какую боль он причинил.

— Так много… – тихо произнес он. – Я не знал, что осталось так много…

Он занес Могильщицу и ударил, но слишком медленно – Чеда легко увернулась и вонзила саблю Королю в грудь. Булава выпала из его руки и грохнула об пол – неожиданно грубый звук для этого торжественного места.

Кровь Кулашана, темная в свете одинокого фонаря, закапала на мраморный, в прожилках, пол. Король упал на колени, слабыми пальцами хватаясь за грудь, и, глядя на его попытки зажать рану, Чеда ощутила вдруг вместе с асиримами несказанное облегчение. Слезы выступили у нее на глазах – слезы сожаления о том, что все это случилось… Они затуманили зрение, но Чеда вовремя услышала тихие шаги по мрамору и едва успела откатиться от удара черного шамшира.

— Ты! – крикнула Джализ, кидаясь на нее, быстрая, проворная. Она с легкостью отбивала удары Чеды, вколачивая ее в мраморный пол. Рука болела, но это странным образом прибавляло ясности. Очертания Джализ, растений и мебели сияли нестерпимо.

— Послушай! – крикнула Чеда, кое-как поднявшись на ноги и отбежав за огромный глиняный кувшин. Она надеялась, что ей удастся поговорить с Джализ, убедить ее или соединиться с ней, призвав ненависть асиримов к Королям и Девам, но асиримы были слишком сосредоточены на Кулашане, и все, что она могла, – сдерживать Джализ.

Урна разлетелась под ударом черного шамшира.

Джализ была слишком умела, слишком быстра и хладнокровна: она читала каждое движение Чеды, с легкостью вспорола ее бедро, резанула щиколотку, плечо. Теплая кровь пропитала тауб, заструилась на каменный пол – недолго и поскользнуться.

Чеда почувствовала, как страх исподволь пускает корни в сердце. Она ведь так близко, Король умирает у ее ног! Но одно неверное движение, и она потеряет все, за что боролась, все, за что боролась мама.

Хватит, решила Чеда. Довольно! Если и дальше думать об этом, она проиграет.

Вырвав из сердца страх, она обрушила на Джализ град ударов, заставила ее отступить на мгновение. Но стоило Деве пойти в контратаку, как Чеда обманным движением отвела меч. Джализ заглотила наживку. Все, что оставалось Чеде, – отступить, пропуская ее вперед, как она сотни раз делала в Ямах, перехватить запястье и выкрутить руку.

Она отбросила шамшир, свободной рукой обвила шею противницы, беря ее в захват. Джализ выгнулась, пытаясь взять ее за волосы, но Чеда дернула выкрученную руку вверх…

Послышался влажный хруст сустава. Джализ закричала, но крик быстро оборвался: Чеда одним резким движением свернула ей шею и разжала хватку. Джализ, будто сломанная кукла, повалилась на пол.