Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 150 – Брэдли Бэлью

— Король позаботился бы о тебе.

Чеда пожала плечами.

— Мама была гордой.

Заидэ улыбнулась. Горький смешок сорвался с ее губ.

— Гордость мне знакома, голубка. Мы с ней старые, старые друзья. – Она взяла со столика лампу и обвела ею комнату, будто демонстрируя Чеде всю Девичью башню. – Я родилась здесь, Чедамин. Многие годы я верой и правдой служила королям, сперва мечом, потом своими знаниями и умениями. Я научилась распознавать дочерей Таурията прежде, чем коснусь их ладоней. Ты – одна из них, это ясно как день. Линии на твоих ладонях лишь подтверждают это, и Король Юсам со мной согласится. Его дар куда сильнее моего, потому не волнуйся и не страшись. Зеленоглазый Король и Девы примут тебя. Ты станешь служить Королям. Разве это не прекрасная судьба?

— Да. Это высшая честь.

— Истинно так.

Заидэ встала, пламя лампы заметалось, отбрасывая на стены причудливые тени.

— А теперь спи, пусть твои тело и душа как следует отдохнут. До встречи с Юсамом есть еще время, и, поверь мне, ты порадуешься, что мы дали тебе подготовиться.

Синяя цапля Каимира шла по Шангази быстро, несомая ветром, но дюны сегодня были выше, чем привык Рамад, они беспрестанно двигались по воле изменчивых ветров. Дурной знак. Но Мерьям только усмехалась в ответ на его опасения: «Дюны – меньшая из наших забот».

Она обещала, что к концу дня они прибудут куда нужно, но чем ниже спускалось к западным горам горящее, как начищенный медяк, солнце, тем больше Рамад сомневался. Он передал штурвал Дана'илу и пошел на нос яхты к Мерьям, делая вид, что не замечает глухие удары в перегородку, доносившиеся из трюма. Команде тоже было не до того: матросы носились по палубе, заряжая носовые и кормовые баллисты, натягивая луки и развешивая колчаны. Готовились к битве, как велела Мерьям.

— Теперь ты скажешь, куда мы направляемся? – спросил Рамад. – И зачем надо было всю дорогу тащить пленника.

Мерьям ухватилась тощими пальцами за борт, пошатнувшись на особенно высокой дюне. Ее ярко-желтое платье полоскал ветер, белый шарф, закрывавший нижнюю половину лица, едва защищал от песка.

Вопрос Рамада ей, очевидно, не понравился, но не разозлил. Она вдруг так живо напомнила Ясмин, что слезы подступили к горлу. Но Мерьям давно устала от этих сравнений.

«Ее больше нет, – говорила она. – Все, что нам осталось, – отплатить за их с Реханн смерть».

— Ты скоро все поймешь. – Она быстро оглянулась на корму и снова вперилась в далекую изломанную линию гор на горизонте, за волнующимися дюнами.

— Я доверяю тебе, Мерьям, но я должен знать. Как и мои люди.

Яхта прошла еще несколько дюн, скрипя и шелестя по песку. Наконец Мерьям заговорила.

— После вашего с отцом разговора я прошептала тебе имя. Ты его помнишь?

Разумеется, он не мог забыть.

— Хамзакиир.

— Ты спросил, кто это.

— Но ты отказалась мне говорить.

— Я должна была все обдумать. Все варианты развития событий, все «за» и «против».

— И каковы же эти варианты?

Она стянула шарф, обнажив впалые щеки и истончившиеся губы.

— Выслушаешь ли ты сперва мою историю?

— А у меня есть выбор?

— Выбор есть всегда, Рамад.

Рамад прикрыл глаза. Надо признать, порой ему хотелось свояченицу просто придушить.

— Хорошо, рассказывай свою треклятую историю, только быстро.

— Сколько раз тебе говорить? Цени возможность медлить. Время – это роскошь, которой боги нам пожаловали слишком мало. Цени мгновение промедления, ибо никто не знает, что будет дальше. – Рамад уставился на нее, мысленно умоляя продолжать, но молчал, боясь одним словом запустить новую проповедь. – Около века назад Кулашан, Король-странник, зачал сына. Мальчика назвали Хамзакииром, он с ранних лет был умным ребенком и вырос в любознательного юношу. Как многие первородные, Хамзакиир учился у других Королей. Ихсан решил, что юноше нужно повидать мир, и отправил его в дальние страны. Особенно Хамзакииру полюбился Каимир, он много раз возвращался туда, пока царь Беяз не выяснил однажды, что Хамзакиир проник в нашу сокровенную тайну.