Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 123 – Брэдли Бэлью

— Ты не можешь вот так прийти и свалиться мне под ноги!

— Но я уже пришла. Мама просила тебя заботиться обо мне, как о родной, и хреново же ты справился!

— Ты была слишком упрямой!

— Я была ребенком! Но теперь я взрослая женщина, а за тобой должок. Сделай это, и я его спишу. – Он уставился на нее молча, тяжело дыша. – Дардзада, я уже пальцев не чувствую. Боль дошла до груди. – Она подняла правую руку. В лунном свете он не смог бы разглядеть деталей, но видно было, что рука опухла и синева разливается вокруг ранки.

— Не знаю, что ты там себе вообразила, но я не могу просто к ней заявиться. Нужно время.

— Тогда используй умения, которыми боги тебя наградили, и замедли действие яда, а потом вызови ее!

Он быстро глянул на окно и мотнул головой в сторону кровати.

— Ложись. И, ради Тулатан, лежи спокойно, Чеда. Чем меньше будешь двигаться, тем лучше.

Его шаги заскрипели вниз по лестнице, снизу раздалось позвякивание стекла.

Чеда легла на его кровать. Она делала это лишь несколько раз, и то когда Дардзада уезжал на несколько дней по делам. Запах его подушки вернул ее в детство, и она вдруг правда захотела снова оказаться в прошлом, выбрать другую жизнь… но так не бывает. Это жизнь выбирает тебя, а ты разгребаешь последствия.

Она не хотела умирать. Она хотела отомстить за маму, а мертвые мстить не умеют. Хотя нет… еще она хотела сказать Эмре, что любит его. Что переживает за него, хоть и редко об этом говорит. Они как брат и сестра, а братья и сестры редко говорят о любви, хоть и всегда помогают друг другу. И все же, если б он вдруг оказался тут, она бы, конечно, сказала…

К рассвету ей стало хуже: рана воспалилась, палец распух, синева растеклась от пальцев до самого локтя.

— Боги милосердные… – прошептала Чеда.

Семь лет назад…

— Чеда…

Она лишь плотнее закуталась в одеяло. Так холодно…

— Чеда, просыпайся. Дождь начинается.

Чеда вскочила, отбросила одеяло. Как она умудрилась заснуть в палатке? Ночь ведь ужасно холодная…

Натянув сапоги, Чеда вылезла наружу, к маме. Солнце уже освещало пустыню. Вчера они разбили лагерь так поздно, что Чеда сразу же упала и проспала до рассвета.

Перед ней расстилалось огромное озеро, такое спокойное, что в нем отражались блеклые утренние облака и темная полоса гор. Мама подышала на руки, потерла ладони.

— Готова?

Чеда кивнула, чуть не подпрыгивая от возбуждения. Айя взяла ее руку в свою, теплую, жесткую, и повела к озеру. Под подошвами захрустело – мама говорила, что это называется «соляное ложе». Соль устилала тут все, как песок, белая и яркая. Чеда подняла щепотку и положила на язык, но тут же выплюнула. Мама усмехнулась.

— Ты мне не поверила?

Чеда пожала плечами.

— Просто захотела сама попробовать.

С дальнего берега озера, из низких кустиков, торчащих среди соли, взметнулось вдруг голубое облако: птицы, все больше и больше птиц, словно боги усыпали берег сапфирами и подняли над водой. Стая долетела до Чеды с Айей, растянувшись во все озеро, отражаясь в спокойной воде.

— Их зовут голубянками.

— И синеглазками! – довольно ответила Чеда, вспомнив, как они говорили об этом несколько месяцев назад, планируя прийти сюда зимой.

— Верно, потому что их крылья похожи на моргающие веки.

— Мам, я знаю.

Айя погладила ее по волосам.