Книга Стена копий, страница 205 – Брэдли Бэлью

— Вперед, господин мой. – Амариллис сильнее потянула его за руку к ступеням храма.

Рамад сжал ее пальцы.

— Конечно.

Собравшись с духом, он перестал обращать внимание на растущую тошноту и принялся изучать толпу на ступенях. Самыми многочисленными в ней были высокие кундунцы: не меньше трех дюжин, среди них даже дети – одни цеплялись за взрослых, другие бегали по лестнице. Темнокожий мальчишка бил ногой кучку песка на ступеньках, разбрасывая песок, который тут же уносило ветром.

Остальные были разодетыми шарахайцами – аристократами, гостями Кирала и прочих Королей Шарахая: тюрбаны и покрывала туго завязаны, таубы и платья хлещут по ветру.

У подножия лестницы Амариллис и Рамада сердечно поприветствовал верховный жрец, крепыш с лысой головой, густой рыжей бородищей и кулаками, которыми можно было камни ломать.

— Рад, что вы пришли! – сказал он, но ветер унес его голос.

— И мы рады! – крикнул в ответ Рамад. – Жаль, погода подвела!

— Это? – Жрец махнул рукой, улыбнулся так, что близорукие глаза утонули в круглых щеках. – А чего еще ждать? Тааш и Ононду встретились! Прекрасно! – Его борода моментально забилась песком, посерела, словно он на глазах превращался в камень.

— Идемте! – прокричал он толпе, жестом приглашая всех войти. – Идемте! Время пришло!

Большинство уже заняло места внутри, но запоздавшие проследовали за жрецом в одно из самых скромных городских святилищ. Стоило им войти в сердце храма, как ветер моментально стих. Во внутренних садах за храмом, где располагались несколько молелен, он, к счастью, дул не так сильно.

Жрец провел их к новенькой молельне – кругу белых известняковых колонн с кольцом черного обсидиана по верху. Крыши у молельни не было – в напоминание о том, как Тааш тепло принял Ононду в пустыне и они вдвоем сидели, скрестив ноги, и разговаривали под звездами. Предполагалось, что и тут они могли бы говорить так же.

В центре возвышался широкий пьедестал из простого песчаника, а на нем – массивный фрагмент кости, украшенный резьбой. Говорили, что это рог зверя с кундунских пастбищ. Резьбу выполнил один из прапраправнуков Кирала, искусный мастер. Она изображала племя воинов зеленых пастбищ, собравшихся с копьями и щитами убить того самого зверя, чья кость лежала на алтаре. Резьба эта призвана была почтить кундунцев, охранявших для Королей западные пределы Великой Шангази.

Старейшина кундунцев с копной непокорных волос и золотыми кольцами в ушах и в носу действительно глядел гордо. Он был повелителем пастбищ, это он согласился патрулировать для Королей запад пустыни, отгоняя пиратов. Пока жрец в красках описывал ему историю рога и резчика, новая процессия вышла в сад. Во главе вышагивал, щурясь от песка и ветра, король Кирал. Левая рука его покоилась на рукояти Солнечного клинка, тяжелого двуручного шамшира. За Киралом шла длань Дев, в темных платьях и тюрбанах, с закрытыми лицами. За Девами – две дюжины придворных в парче и драгоценных украшениях, даже песчаная буря, скрадывавшая цвета, не могла приглушить их сияния.

Стоило Киралу войти в молельню, как все склонились в поклоне. Их с кундунским владыкой представили друг другу, но в знакомстве не было ни доброты, ни тепла, словно примирились старые враги. Верховный жрец тоже это заметил и тут же разразился заранее подготовленной речью.