Книга Стена копий, страница 140 – Брэдли Бэлью

В руке женщина держала иссохший деревянный посох с кривым, как корень, навершием. Уткнув посох в землю, она прижалась к навершию ухом, слушая ритмы мироздания. Только что случившееся изменило их, и ей теперь предстояло распознать как.

Она чувствовала некую силу в пещере, которую только что покинул Онур. Чувствовала, что на этой силе сосредоточены взоры богов, поэтому сама туда отправиться не могла. Слышала удовлетворение в тяжелом шаге Онура. Обоняла легкие ароматы ветивера, полевых трав и жженой амбры – верные признаки Йеринде. Слышала, как рокочет дыхание в груди пробужденного Онуром зверя.

Глядя вслед уходящему ялику Короля, она почувствовала, как тяжелее стало на душе: то давила ее собственная нерешительность. Выбор, который сделать невозможно, но нельзя не сделать. Куда ни поверни – везде поджидает опасность, какой же путь верный?

Ялик удалялся. Онур прокладывал курс не только для себя, но и для Великой матери. И женщина знала, что должна сделать то же самое.

Когда паруса пропали за горизонтом, она обратилась в песчаный столп, и ветер развеял ее по пустыне.

Вернувшись в каимирское посольство, Рамад ожидал найти там Мерьям, сидящую над знаками, которые он собрал за последние несколько дней. Целое утро он провел, копируя последние с камней внешней городской стены: прижимал к камню лист бумаги и натирал углем. Всего обнаружилось сорок семь знаков, начертанных Королями, чтобы защитить Шарахай от эреков и прочих жутких детей Гожэна.

Мерьям хотела изучить их в деталях, прежде чем приступить к дальнейшим поискам Хамзакиира. Но ее в посольстве не оказалось.

— Ушла на аудиенцию к Первому среди Королей, – сказал Базилио в ответ на вопрос, где она.

«И без меня», – подумал Рамад.

— Почему меня не предупредили?

Базилио шмыгнул носом, одернул шелковый кафтан, плотно сидевший на его округлой фигуре.

— Уж это мне неизвестно.

— Что она сказала?

Базилио сообразил, что у Рамада и его королевы не все ладно, и состроил такую высокомерную рожу, что очень велик был соблазн по ней настучать. Рамад шагнул вперед, схватил его за грудки, впечатал в стену.

— Что. Она. Сказала?

— Пустите меня, господин! – вспылил Базилио.

Рамад знал, что действительно должен его отпустить, что пересек черту и вернуться будет сложно. Но весь гнев, который в нем копился, пока он, словно простой слуга, носился по городу, выплеснулся разом. Он снова подтащил Базилио к себе и ударил об стену сильнее.

— Я задал тебе вопрос.

И в этот миг переполненный гневом Рамад понял, кто на самом деле управляет его яростью. Гулдратан.

«Эрек взывал ко мне с тех пор, как я отдал ему свою кровь. С тех пор, как я пообещал ему Чеду. И зов становится только сильнее».

Алу всемогущий, если Мерьям не предпримет что-нибудь, Гулдратан до него доберется, и неважно, что в городских стенах его защищают те самые знаки, что он столько дней собирал для Мерьям.

Он отпустил Базилио.

Тот оттолкнул его, одернул мятый кафтан, попытался пригладить.

— Если вы хоть еще раз меня тронете… – начал он, красный, как свекла, тыча в Рамада пальцем.

— Не говорите того, о чем пожалеете.

Оба обернулись и увидели стоящую в дверях Мерьям.

— Ваше величество, – хором сказали они, кланяясь.

— Да, да. – Она вошла, слегка прихрамывая, но живой блеск в ее глазах говорил, что, несмотря на эту сцену, Мерьям довольна.