Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 91 – Жоубао Бучи Жоу

Эта девушка всегда выглядела нежной и хрупкой, разговаривала тихо и кротко. Она напоминала недозрелый плод из тех, что появляются на деревьях в самом начале осени. Скрытые в густой листве, они не так ароматны, как цветы, и окраской совсем не выделяются, однако почему-то все равно привлекают к себе взгляды. Кажется, стоит лишь разок укусить налитой бок маленького, мягкого и незрелого плода – и рот наполнится превосходным кисло-сладким соком. И лишь в момент, когда зубы уже глубоко вонзились в мякоть, едок внезапно осознает, что внутри плода скрывался зловонный полуразложившийся червяк, который издох где-то в сердцевине и уже покрылся плесенью.

Если так подумать, по сравнению с Мо Жанем в прошлой жизни Сун Цютун не совершила никаких явных и вопиющих злодеяний. Ну, разве что ради спасения собственной шкуры предала школу Жуфэн, которой была обязана жизнью. Еще, когда Мо Жань вырезал города на территориях Жуфэн, выдала ему на растерзание Е Ванси, тоже ради спасения собственной шкуры. Также можно вспомнить, как весь Линьи был завален трупами и повсюду текли реки крови, а она, вне себя от радости, что добилась милости Мо Жаня, разрядилась в пух и прах, увешала себя драгоценностями и отправилась прислуживать своему новому хозяину. Ах да, после того как резня закончилась, эта женщина решила выразить Мо Жаню свою преданность и, стоя у бездыханного трупа Е Ванси, горько рыдала о том, как тот плохо к ней относился, прямо-таки житья не давал, и если бы не Мо Жань, она бы до самой смерти пахала как вол на этого противного господина Е.

Может, было еще что-то? Мо Жань молча размышлял. Что же еще?

Когда нетерпеливый и вспыльчивый Наньгун Сы заметил, что несколько блюд все никак не несут, он решил лично сходить вниз и поторопить прислугу. Так Мо Жань и Сун Цютун, в прошлой жизни супруги, остались в комнате вдвоем.

— Господин Мо, давайте выпьем за вас.

Пока она грациозно наполняла его чашу вином, ее тонкая рука выглянула из-под длинного рукава почти до половины предплечья, и стала видна точка «гекконовой киновари» на ее запястье.

Мо Жань резко схватил девушку за руку.

Она тихонько ойкнула и подняла на него растерянные, перепуганные глаза:

— Господин Мо, что вы…

Какое-то время Мо Жань пристально разглядывал ее лицо. Затем его взгляд сместился ниже, на ее нежные руки с тонкими пальцами.

— До чего прекрасные руки, – после долгого молчания наконец тихо произнес он жестким и резким тоном. – Барышня Сун, вы умеете играть в вэйци?

— Ра… разве что совсем чуть-чуть.

— Столь прекрасные руки просто созданы для этой игры, – холодно сказал Мо Жань.

Снаружи донесся топот Наньгун Сы. Его ручной волк громко залаял у двери.

— Прошу прощения за неучтивость.

Отпустив запястье Сун Цютун, Мо Жань достал платок и тщательно вытер руки.

В комнату сквозь окна лился свет вечерней зари. Шумный и ярко освещенный терем Уюй утопал в весенних сумерках.

Мо Жань оставался совершенно спокоен, словно ничего и не произошло. Сун Цютун же, хоть и столкнулась с беспричинным презрительным отношением, с юных лет привыкла терпеть подобное, поэтому во время застолья учтиво поднялась и налила Мо Жаню вина.

Он, однако, не желал пить вино, налитое ее рукой, и потому до конца вечера больше не прикасался к своей чарке.