Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 28 – Жоубао Бучи Жоу

Все, чего он хотел, – это доесть то, что не стал доедать другой ребенок, то, что уже никому не было нужно!

Почему даже выброшенное, испорченное, втоптанное в грязь, оно все равно не может принадлежать ему?

Впоследствии, когда Мо Жань стал молодым господином духовной школы пика Сышэн, многие лезли из кожи вон, чтобы угодить ему, и расхваливали его на все лады. Доходило до того, что в день рождения Мо Жаня даже те, кто за все время и словом с ним не перекинулся, могли прийти с поздравлениями и вручить подарок.

Мальчика, которому когда-то приходилось ползать на коленях в грязи и подбирать кусочки пельменного теста, теперь угощали и превозносили все кругом. Однако, когда он стоял и смотрел на груду подарков, каждый из которых был тщательно отобран и куплен именно для него, его душу невольно охватывал смутный страх.

Мо Жань боялся, что все эти подарки вдруг возьмут и куда-нибудь пропадут, что кто-нибудь придет и испортит их, или случится еще какая беда, и все, что он только что держал в руках, вновь окажется раздавлено, уничтожено, как те самые пельмени из его детства, которые он не успел даже поднести ко рту. Из-за этого страха он старался как можно быстрее использовать или съесть все, что ему дарили; а вещи, которыми Мо Жань не мог воспользоваться сразу, он тщательно прятал в тайнике у себя в ученической спальне и каждый день по несколько раз проверял, всё ли на месте.

Помнится, Сюэ Мэн тогда громко хохотал, тыча в него пальцем:

— Это же просто коробка сладостей из линьаньского павильона Цинфэн! Испортятся – и ладно, ничего страшного. Ты посмотри на себя – взял и в один присест затолкал все себе в брюхо, будто изголодавшийся призрак! У тебя разве кто-то отнимает?

Мо Жань тогда только-только оказался на пике Сышэн и в глубине души все еще испытывал сильную тревогу.

Поэтому в ответ на насмешки двоюродного брата он лишь растянул в улыбке губы с прилипшими сладкими крошками, а затем повернулся к подаркам, схватил другую коробку, рывком вскрыл ее и принялся за новые пирожные.

— Ай да аппетит! – изумленно отметил Сюэ Мэн. – Не лопнешь?

Мо Жань продолжал жадно поедать сладкое, не обращая на него никакого внимания.

— Если не лезет, то не надо в себя запихивать… Мне каждый год на день рождения дарят кучу сладостей. Зачем их все сразу есть?..

Мо Жань, чьи щеки уже округлились от съеденного, как у хомяка, ел так поспешно, что и правда уже глотал с трудом. Вскинув влажно блестевшие иссиня-черные глаза, он бросил на юношу напротив испытующий взгляд.

В тот миг он вдруг вновь вспомнил купеческого сынка, который мог себе позволить нагло привередничать: выедать из жареных пельменей фарш, а тесто бросать собакам.

Сюэ Мэн вырос в похожих условиях, поэтому и говорил с насмешкой фразочки вроде «Испортятся – и ладно», «У тебя разве кто-то отнимает?»

Мо Жань с детства очень, очень, очень, просто жутко завидовал таким людям.

А теперь и он стал знатным молодым господином, мог носить богатую одежду и есть дорогие блюда. И ему тоже следовало научиться по крайней мере непринужденному обращению с вещами, а лучше и расточительности.

Однако Мо Жань был не в силах изменить отношение к еде и прочим радостям жизни, поэтому все, что он сделал тогда, – это схватил чашку с водой и с шумом сделал несколько больших глотков. А когда вода протолкнула застрявшую в горле еду, продолжил заглатывать пирожные.