Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3»
|
Волосы Сун Цютун рассыпались по ее обворожительным плечам черным шелковым покрывалом. В свете свечей они блестели так, что казалось, будто они испускали свой собственный свет, и под тяжестью их атласных волн ее фигурка выглядела еще более хрупкой и беззащитной. — Да, недостойная Цютун безмерно виновата! – плача, отозвалась она. – Не стоило мне скрывать это от вас, молодой господин, однако я совсем одна на белом свете, ни роду ни племени, и я… Наньгун Сы резким выкриком перебил ее: — Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — Я… Его крик заставил Сун Цютун содрогнуться всем телом. Она подняла свое заплаканное прекрасное личико, и ее губы затряслись. — Я… — Как ты могла так поступить? Я… Я и подумать не мог, что ты на такое способна! Услышав слова Наньгун Сы, люди вокруг невольно нахмурились и начали обмениваться многозначительными взглядами. Кое-кто не удержался и зашептал: — Я давно слышал о том, что в школе Жуфэн мужчин уважают намного больше женщин, но никак не ожидал, что в подобной ситуации Наньгун Сы набросится не на Е Ванси, а на жестоко обиженную барышню Сун. Просто мороз по коже. — Верно, он совсем не отличает хорошее от дурного. Чу Ваньнин отозвал Тяньвэнь, еще когда услышал, как Сун Цютун во всем призналась. Теперь, видя разгневанного Наньгун Сы, он тоже был слегка сбит с толку. Он помнил, что Наньгун Сы порой бывал весьма высокомерным и своенравным, но в то же время всегда вел себя порядочно и не совершал откровенно неразумных поступков. Если уж искать в этой истории виноватого, им должен быть Е Ванси, а никак не Сун Цютун. Однако ярость Наньгун Сы явно была направлена на одну лишь Сун Цютун… Почему? Из всех гостей один лишь Мэй Ханьсюэ спокойно сидел на своем месте и, попивая вино, наблюдал за скандалом. Будь в зале Сюэ Мэн, он бы сразу заметил, что этот Мэй Ханьсюэ совершенно не похож на того, с которым он недавно столкнулся в саду. Сейчас он выглядел как тот самый бесстыжий распутник, знакомый Сюэ Мэну еще по Персиковому источнику: раскованный красавец, чьи движения, как и взгляд, были полны затаенного кокетства. Сун Цютун продолжала лить горькие слезы, попутно спихивая на Е Ванси всю вину за постыдный проступок. Сам же Е Ванси, видимо, ошарашенный внезапным разоблачением, не произносил ни слова, лишь стоял в полной растерянности и вытаращенными от изумления глазами глядел на женщину, которую когда-то купил в палате Сюаньюань. — Недостойная Цютун так слаба духом, что ей не хватило мужества ради сохранения своей чистоты наложить на себя руки до того, как молодой господин Е к ней притронулся. Жалкое тело Цютун и все, что она имела, было даровано молодым господином, и теперь… теперь я понимаю свою ошибку… я… я буду беспрекословно во всем повиноваться молодому господину… Выслушав до конца ее горестные стенания, Наньгун Сы вдруг резко поднял голову и закрыл глаза. В свете свечей, поначалу таком ярком и теплом, на его лицо легли смутные зловещие тени. Ресницы дрогнули, словно он изо всех сил пытался сдержать что-то в себе. Обе его руки сжались в кулаки, и он судорожно сглотнул, пытаясь пережить сильнейшее потрясение. Наньгун Сы держался. Его скулы резко заострились, а на висках вздулись вены. Наньгун Сы держался. Все его тело била дрожь, а вскипевшая кровь нещадно жгла сердце, будто языки жестокого пламени. |