Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 241 – Жоубао Бучи Жоу

Мо Жань, ведя на поводу своего волка, подошел ближе и с улыбкой сказал:

— Учитель, если вам здесь нравится, по возвращении на пик Сышэн я посажу много-много плодовых деревьев и буду круглый год подпитывать их своей духовной силой, чтобы вы могли есть фрукты, когда захотите.

Чу Ваньнин лишь хмыкнул в ответ, не соглашаясь, но и не споря. Затем он вышел на берег озера и призвал Тяньвэнь.

Мо Жань испугался, что его учитель сейчас сделает что-нибудь не то, и поспешно поинтересовался:

— Что вы задумали?

— Буду ловить рыбу.

— Надеюсь, вы не собираетесь выудить из этого озера всю рыбу, какая там водится?

— О чем ты вообще говоришь?

Недовольно покосившись на ученика, Чу Ваньнин забросил в воду один конец своей золотистой лозы и сухо пробормотал:

— Кто из вас пресытился жизнью? Полезайте на крючок.

Трижды повторив эти слова, Чу Ваньнин выдернул Тяньвэнь из-под воды. К удивлению, на ее ослепительно сияющих листочках и впрямь болталось несколько желающих свести счеты с жизнью толстолобиков, которые таращились в небо белесыми глазами и разевали рты, пуская пену.

Оглядев улов, Чу Ваньнин повернулся к Мо Жаню и спросил:

— Он говорил, что мы должны поймать каменных окуней?

— Да.

— Ты знаешь, как они выглядят?

Уже задав этот вопрос, Чу Ваньнин решил, что не стоит ходить вокруг да около, поэтому просто приподнял Тяньвэнь, показал Мо Жаню пойманных рыб и прямо спросил:

— Среди этих есть каменные окуни?

— Учитель, позвольте я сам для вас поймаю.

Мо Жань поймал десять рыб и разложил их в два мешка цянькунь, привязанных к шеям демонических волков. Чу Ваньнин же тем временем выпустил «не желающих больше жить» толстолобиков обратно в озеро, невозмутимо приговаривая:

— Жизнь горька и коротка. Прошу прощения, милостивые господа, но придется еще немного потерпеть.

Услышав это, Мо Жань подумал, до чего же забавный и милый у него учитель! Положив в мешок последнего окуня, он обернулся и увидел, как Чу Ваньнин идет к нему со стороны кромки зеленоватой холодной воды. По глади озера у него за спиной пробежала легкая рябь, размыв контуры его белоснежного летящего силуэта.

— Ну этот Наньгун Сы дает. – Чу Ваньнин подошел к Мо Жаню и проверил мешок на шее Наобайцзиня. – С ним всего одна девушка, а он так замешкался.

— Возможно, они решили заняться чем-то другим, – глухим голосом предположил Мо Жань.

— Чем это? – удивился Чу Ваньнин.

Только тут Мо Жань сообразил, что ляпнул лишнего. Он сухо кашлянул и отвернулся:

— Нет, ничем.

Но Чу Ваньнин успел сообразить, что именно он имел в виду. Его глаза широко распахнулись и почти сразу опасно сузились.

— О чем ты только думаешь? – В его голосе слышался гнев. – Садись на коня, мы возвращаемся!

Мо Жань пошевелил губами, желая поправить учителя, мол, не на коня, а на волка, но взглянул на мрачное лицо Чу Ваньнина, на его красные уши и замотал головой, проглотив вертящиеся на языке слова.

В тот самый момент Чу Ваньнин обернулся и, видя, что он делает, немедленно поинтересовался:

— Что такое? Чего трясешь головой? Или я что-то не так сказал?

— Нет-нет, вы совершенно правы, учитель, это я не о том думаю.

Поглощенный целым ворохом назойливых мыслей, Мо Жань промчался за Чу Ваньнином весь путь обратно до тренировочного поля Сяоюэ. Там они увидели Сун Цютун и Наньгун Сы, которые, оказывается, уже ждали их там.